Иномерово колесо

У пруда сидят ламанки: кто стирает зеленые тряпки, кто толчет в ступках коренья, кто просто болтает ногами в воде. Волх с жадностью стал оглядываться: неужто и в самом деле все?

Ламаны все как на подбор с зелеными головами, простоволосые и нечесаные. Одеты в ветхие, но чистые одежды цветов леса: тут и еловый зеленый, и дубовый зеленый, и изумрудный травы, и темный коры, и светлый ореховый. Пошиты одежды не по-человечески, будто наизнанку, но удобно и просто, без защитных узоров, без вязи-оберегов. Сразу почувствовал себя Волх не к месту разряженным: свита на нем черная с изумрудной вышивкой, сапоги высокие с серебряными бляхами…

Бегали в высокой траве ламанята, ловили бабочек да кузнечиков, догоняли друг друга и брызгались водой.

Тогда какая-нибудь старая ламанка шикала на них и прогоняла подальше от пруда. Поодаль в тени восседали старики – четверо скрюченных от старости ламанов. Бороды-то у них также в зеленый выкрашены, а головы-то налысо острижены. Ушастые, глазастые, с такими же крупными и цепкими руками, щурятся на свет, ворчат о насущном.

Постоял так Волх, постоял и не знал, куда бы ему деваться. Тут заметила его кокорица* у пруда и помахала рукой. Подошел к ней Волх, а она давай брызгаться.

– А ну брось, – строго по-человечески сказала старуха Лоухи молодой кокорице. – Не с ламаненком играешь!

– Вы по-человечески говорите? – удивился Волх. А старуха Лоухи только хмыкнула. Застала она еще совсем юной девочкой первую войну людей и диволюдов, страшную Кокорову Сечь.

До нее каждый ламан научился говорить на человеческом, а каждый из зверодлаков знал ламаний. Да только времени с тех пор прошло…

– Как зовут тебя, девица-кокорица? – спросил Волх у юной ламанки.

– Шишка, – сказала она. Волосы у нее были зелеными, но проглядывались рыжие прядки, будто язычки огня. – А ты – княжич из Большого города!

– Верно, Волхом меня звать.

– А вот и неправда, не так тебя зовут!

Похолодело всё внутри у Волха. А Шишка хихикнула и заболтала ногами в пруду:

– Уголица лучше подходит!

– Какая ты проказница, – улыбнулся Волх.

 – Сколько лет тебе?

– Мало еще, только пятьдесят коловоротов да половина.

Волх улыбнулся ей и подумал: «Будь ламаны людям друзья, вполне могла она застать мою матушку живой и невредимой».

– А видела ли ты, где Шатун?

– Тарсашок! – указала Шишка на другую сторону поляны, за деревья.

– За лугом у оврага, – перевела ворчливо Лоухи. – Смотри, снова не рухни.