Айза

 – Толстяк сделал неопределенный жест своей единственной рукой; культю другой скрывал рукав просторной, пропитанной потом гуяберы[4 - Гуябера – мужская легкая рубашка с накладными карманами.] вроде как голубого цвета. – Вам нужно жилье? – поинтересовался он.

– Какого рода жилье?

– За тридцать боливаров могу предоставить комнату с тремя кроватями и правом пользования кухней. А еще каждый день сможете принимать душ.

– Нас четверо, – ответили братья.

– Женщины могут спать на одной кровати, – сказал толстяк, с трудом поднимаясь со скамейки и глядя на небо.

 – Решайтесь! Вот-вот хлынет ливень, а мне совсем неохота промокнуть до нитки.

Аурелия Пердомо посмотрела на своих детей, заметила, что по тротуару запрыгали крупные капли, и в знак смирения пожала плечами.

– Ладно, – согласилась она.

Они двинулись за слоноподобным калекой к самому большому и проржавленному автомобилю, какой когда-либо им доводилось видеть. «Понтиак», вероятно, раньше был белым, а сейчас скорее смахивал на треснутый ночной горшок, чем на настоящий автомобиль.

Им пришлось ждать под дождем, пока чудовищных размеров зад опустится на пружины и циновку огромного сиденья и толстяк справится с проржавевшими внутренними запорами, чтоб впустить их внутрь салона.

Почти насквозь промокнув под тропическим ливнем, который, будто себе на потеху, норовил добраться до их тел сквозь худую одежонку, все кое-как разместились внутри вонючего драндулета, который зарычал и затрясся, словно старик в сильном приступе кашля.

– Плата за первую неделю вперед, – объявил толстяк. – Обычно я не беру на постой людей без багажа. Как это вышло, что у вас ничего нет, кроме того, что на вас надето?

– Мы потерпели кораблекрушение, – прозвучало в ответ. – И все потеряли.

– Ну и ну! – размышлял калека в то время, как они медленно тронулись с места. – Вот не повезло, так не повезло! Однако вы, островитяне, сумасшедшие.

Выходите в море на утлых суденышках, а там будь что будет! Вы просто чудом не потонули! Меня зовут Мауро, Мауро Монагас, и мой дед по матери был астурийцем.

– А я – Аурелия Пердомо, а это мои дети: Себастьян, Асдрубаль и Айза.

– Писаные красавцы. Особенно девушка. – Толстяк громко расхохотался, и его смех перекрыл даже стук дождя, который барабанил по крыше, уже пробив ее в полудюжине мест.