Айза

Толстяк Мауро Монагас знал дона Антонио даз Нойтеса в лицо, а больше понаслышке, и он даже представить себе не мог, что однажды повстречает его, высоченного, как кипарис, и серьезного, как филин, у себя на пороге, да еще в сопровождении Лусио Ларраса, постоянного водителя и телохранителя.

На какое-то мгновение он слегка растерялся, словно засомневавшись, уж не призрак ли это, и бразильцу пришлось привести его в чувство: мягко и решительно отстранить со своего пути.

– Добрый день! – поздоровался гость глухим голосом, который шел словно бы из живота, а не из горла.

– Какой девчонке?

Даз Нойтес и Лусио Ларрас вошли, не спрашивая у Мауро разрешения, и телохранитель закрыл дверь. Тем временем дон Антонио даз Нойтес повернулся к Однорукому и смерил его взглядом с высоты своего невероятного роста, словно таракана, шмыгавшего по кухне.

– Красотке, о которой все только и говорят, – процедил он.

– Айзе?

– Не знаю, как там ее зовут. Мне известно лишь то, что всякий раз, когда она выходит на улицу, район начинает бурлить.

Мауро Монагас чуть было не отказался, потому что уже успел привыкнуть к мысли о том, что девушка принадлежит ему и ни у кого больше нет права ее видеть или за ней подглядывать. Однако его одолел страх перед бразильцем и его головорезом-телохранителем, и, пройдя по сырому и темному коридору, он легонько постучал в дверь.

– Айза! – негромко позвал он. – Айза, тут один сеньор хочет тебя видеть.

Однако дверь не открылась, и через несколько секунд изнутри раздался голос:

– Кто это?

– Дон Антонио даз… – Он заколебался и кое-как выкрутился. – Это очень важный сеньор, – сказал он. – Он хочет с тобой поговорить.

Вопрос прозвучал сухо и отчетливо:

– О чем?

Толстяк вопросительно посмотрел на обоих мужчин, ожидавших в коридоре под единственной лампочкой, и тогда дон Антонио Феррейра ответил со всей невозмутимостью, с какой только позволял его глухой голос:

– О работе.

Вновь воцарилось молчание. Стало ясно, что девушка колеблется, однако затем она уверенно ответила:

– Приходите вечером. Когда будут братья.

Бразилец слегка опешил и уже готов был разразиться гневом, но тут Однорукий вновь принялся колотить в дверь.

– Но Айза! – воскликнул он. – Что за ребячество! Дон Антонио – человек занятой и не может терять время на то, чтобы появляться, когда тебе заблагорассудится.