В СССР геев не было!

Выложив из пакета покупки, Михаил привычно убрал на полочку в угловой шкаф упаковку печенья и кулек конфет, а пакет – в тумбу под раковиной. Взяв смятый плед с кухонного уголка и блок сигарет – так выходит дешевле, чем поштучно, – он вышел на балкон.

Ярослав стоял, облокотившись на небольшой подоконник, и смотрел, как на детской площадке бегают дети. Михаил кашлянул, привлекая внимание друга, чтобы не испугать его своим появлением.

– Ты быстро, – улыбнулся один старик другому, протягивая руку и забирая коробку с сигаретами.

– Сегодня Агата не особо разговорчивая, по крайней мере со мной, – мягко ответил Михаил, набрасывая Славе на плечи плед.

– А, ну так, естественно, – фыркнул Ярослав Александрович. – Ты же у них любимая сенсация. Зачем говорить с тобой, когда можно поговорить о тебе?

– Ты, как и всегда, полон ядовитого сарказма, – беззлобно пожурил соседа Михаил Петрович и встал рядом с ним, тоже посмотрев вниз на детскую площадку. – Кроме сигарет я купил немного сладостей.

Ярослав, кивнув, распечатал блок, достал одну сигарету и прикурил от спички, с наслаждением затягиваясь. Затем положил блок на узкий подоконник и развернулся лицом к мужчине. Он сделал небольшой шаг и заключил Михаила в крепкие объятия, одновременно с этим перетягивая плед так, чтобы укрыть плечи им обоим.

– Спасибо за заботу, любимый, – сказал Ярослав, а потом мягко, но чувственно, поцеловал его в губы.

ГЛАВА 2

2019 г., весна

Зинаида Семеновна, или как она представилась группе бабушек-сплетниц – просто Зоя, – была единственной «новенькой» в доме сто тринадцать. Они с мужем только год, как переехали сюда из своего поселка, продав там свой дом и купив в городе небольшую однокомнатную квартирку.

«Тесно, но свое», – говорила Зоя, когда соседки «мягко» начинали выспрашивать, почему дети не помогли им устроиться с большим комфортом.

Муж Зои Федор, а по паспорту Файзулла, с юмором относился к новым подругам жены, или как он их называл «соседки по скамейке».

Сам он тоже завел приятные знакомства. Двумя этажами выше них жили два пожилых джентльмена. По-другому язык не поворачивался их назвать, так как они почти всегда были одеты, будто идут в театр.