В СССР геев не было!

Среди них была одна особенно недовольная: Слава вспомнил ее по платью в цветок и упругим кудрям.

– Тебе сколько лет? – спросил Миша, говоря уже без надрыва.

– Шестнадцать, – пожал плечами Ярослав и поднял воротник пиджака, чтобы дождь не лил за шиворот. – А тебе?

На самом деле Слава знал, сколько лет Михаилу, только не понимал, зачем они ведут этот разговор, если он уже помог сбежать с танцев. Вряд ли кто-то из девчонок настолько отчаянный, что побежит за ним вдогонку.

– Мне девятнадцать. Хотел предложить тебе выпить кое-что для согрева, ты промок и замерз, – сказал Миша и снова засмеялся, заметив смущение и растерянность парня.

Цокнув, Ярослав покраснел: именно об алкоголе он и подумал. И собирался сказать категоричное «Нет». Ему было достаточно примеров перед глазами в деревне, что с людьми делает водка, и он собирался держаться от алкоголя как можно дальше и как можно дольше. Но отказываться от чая ему почему-то стало неловко.

Дождь еще не закончился, когда они дошли до пельменной, которая работала допоздна для работников завода, но принимала всех платежеспособных посетителей. В помещении было светло, сухо и немноголюдно. Подойдя к кассе, Михаил заказал две порции пельменей с маслом, две кружки чая, а к ним булочки, щедро посыпанные сахаром.

– Эм, я не буду, я не голоден, – вполголоса сказал Ярослав, машинально в голове подсчитывая сумму заказа, понимая, что ему сейчас такое не потянуть.

– Я угощаю, это за помощь. Не отказывайся, пожалуйста, – ответил ему Михаил и подтвердил кассиру свой заказ. – И мне будет приятно, если ты составишь мне компанию.

Ярослав не стал спорить, хотя последнее предложение вызвало много вопросов. Зачем было убегать с танцев, если он хотел компании? Устроит ли его компания Славы? Зачем он его угощает?.. Вне зависимости от ответов на эти вопросы, отказываться от еды, тем более хорошей еды, Ярослав не собирался.

Взяв поднос с заказом, Михаил пошел вглубь зала, где не было никого из посетителей. Слава сел напротив него. Продолжать информативный разговор о возрасте никто не торопился. Михаил расставил тарелки, приборы и отставил поднос на соседний свободный столик.

– Приятного аппетита, – жестом радушного хозяина он предложил начать их поздний ужин и первым подал пример.