В СССР геев не было!

Но даже за те несколько встреч он смог настроить против себя почти все подъездное собрание тех, кому за шестьдесят… При этом почти ни слова им не сказал, справился только своим фирменным прожигающим взглядом исподлобья.

А вот Михаилу досталось очень много слов. Обвинений. Претензий. Упреков. Нападок. Придирок… Правда в ответ Ярослав ничего не слышал, только видел сочувствие и боль в глазах Михаила.

И вот, спустя два месяца терпение лопнуло. У обоих. Все началось с безобидной на первый взгляд фразы Ярослава:

– Я возвращаюсь домой.

– Ты вроде не уходил, – непонимающе откликнулся Михаил, не отвлекаясь от мытья посуды.

– Ты не понял. Как всегда, – Ярослав недовольно хмыкнул. – Я возвращаюсь к себе домой, а ты тут и живи в своем гордом великолепном одиночестве. Я больше не намерен тебя развлекать!

После короткой паузы, которая понадобилась Михаилу, чтобы понять услышанное, он стиснул губку для мытья посуды так, что за образовавшейся пеной не стало видно его ладоней.

– То есть ты считаешь.

Что Женя привез тебя ко мне. Чтобы мне. Не было. Скучно? – медленно, делая остановку почти через каждое слово, спросил Михаил.

– Ну, у меня нет другого объяснения. Вы же ничего не потрудились мне рассказать. Просто собрали вещи и перевезли, как какого-то безмозглого питомца. Вот я и предположил, что тебе просто стало скучно в твоей крепости одиночества, – Ярослав усмехнулся. – Мне точно компания не была нужна!

– Тебе-то? – наконец, Михаил обернулся и посмотрел на Славу, зло прищурившись.

 – Конечно, тебе не нужна была компания, чтобы наложить на себя руки. Ты без моей помощи не ел и не спал. Или память отшибло за пару недель? Старческий склероз?!

– Нет, это у тебя старческий маразм. Ты просто не понимаешь, что я чувствую!

Ярослав резко развернулся и пошел прочь из кухни: нужно было собрать свои вещи для обратного переезда домой. Но Михаил поймал его за руку, не давая сбежать от разговора, даже не озаботившись выключением воды.

– По-твоему, все вокруг бесчувственные чурбаны, и один ты такой ранимый? – грубо спросил Михаил, с каждым словом сильнее сжимая руку Ярослава.

 – Ты думаешь, ты не причиняешь боли своим детям? Или мне, своему другу?

– Другу? То есть мы с тобой теперь просто друзья?! – голос Ярослава сорвался на крик, и он резко дернул руку, вырывая ее из хватки Михаила, да так, что со всей силы приложился тыльной стороной ладони о дверной косяк.

Повисла тяжелая тишина, нарушаемая только шумом льющейся воды из крана.