Семь горных воронов

Младший жадно сосал большой палец.

– Люблю их, – шепнул Ворон, обнимая жену. – Мои воронята.

– Скоро их будет трое, – улыбнулась Морна. – И шуму прибавится.

– Это да, – вдруг помрачнел муж.

Он взял жену за руку и увел в смежную комнату.

– Что-то стряслось? – спросила Морна, морща лоб.

Ворон сел на кушетку, подвинул столик и налил в стакан темного вина. Отпил, смакуя, а потом сказал, глядя в сторону:

– В столицу едут моя мать и три младших брата.

– О, – удивленно отозвалась Морна, осторожно усаживаясь рядышком.

Ворон молчал и крутил кубок в руках. Жена нежно положила ему на плечо руку:

– Ты боишься встречи с ней?

– Я боюсь не за себя, – покосился на нее Ворон. – А за тебя.

Морна подняла брови:

– Но она же твоя мать. Не думаю, чтобы она до сих пор на тебя так злилась. Шесть лет прошло. И потом, ты же спрашивал разрешения в письме?

– Ага, только пока оно шло, я уже женился, – мрачно ответил муж.

– Ну, думаю, все не так плохо, и она тебя простит, – ласково улыбнулась Морна. – К тому же, мы покажем ей внуков.

Ворон серьезно посмотрел на жену:

– Ты просто не представляешь, что она за человек. Ладно, не хочу об этом говорить. Пусть будет, что будет.

– А когда она приезжает?

– Выехали вчера, значит, недели через две, – вздохнул Старший. – Пойду умоюсь, устал я сегодня.

– Вы странные, – огорченно заметила Морна. – Вроде братья, а не дружите. И все такие разные. Твоего второго брата я боюсь, Белый Ворон тоже пугает. А Гордый – он словно не из вашей семьи.

– Да, все так. – Старший взъерошил волосы. – Но ты глубоко ошибаешься насчет Белого. Он единственный из всех нас, на кого можно положиться.

– А те три брата, что приедут с леди Ворон? – спросила Морна, поправляя прическу.

– Ну, я их плохо помню, – признался муж. – Красный в детстве был тихим, скрытным, но довольно противным. Такой показной тихоня с прилизанными волосами, а от самого жди беды. Дикий в детстве был злым, угрюмым и кидался драться по любому поводу. Помню, как-то мать приказала его выпороть вожжами на конюшне, его отхлестали до крови, а он молчал, только смотрел с ненавистью. Про седьмого Ворона я вообще ничего не могу сказать.