Семь горных воронов

 – Так что брысь отсюда!

Ворон взмахнул крыльями и метнулся прочь из кареты. А леди откинулась на подушки и медленно оттянула шнурованный лиф платья. Обнажились упругие гладкие груди. Она задумчиво провела рукой по одной, затем мягко огладила другую, чуть стиснув сосок. Прикусила губу. По щекам матери Воронов поползли пятна нежного румянца, взгляд затуманился.

Она не желала выходить замуж и не питала ни малейшего влечения к жениху, который был вдвое старше ее. Первая брачная ночь запомнилась ей как одна из самых отвратительных в жизни: бородатый угрюмый Аодх, тяжелый, пропахший крепким потом и вином, залез на кровать и задрал ей кружевную шелковую сорочку.

Дохнул в лицо хмелем, обслюнявил и принялся тереться о нежную кожу бородой.

Юная жена зажмурилась и отвернула голову, стараясь не дышать. Пока жадные сильные руки мужа шарили по ее телу, бесстыдно щупая везде, где только можно, новая леди Ворон дрожала, едва сдерживаясь, чтобы не взвыть от отвращения. Потом Аодх силком раздвинул ей ноги коленями, завозился, навалился, и стало очень больно.

Она закричала, попыталась вывернуться, но Аодх удержал ее, бормоча какие-то пустые слова, а потом задвигался в ней, сотрясая постель и причиняя боль.

Но еще больнее было от унижения и стыда. С той ночи она возненавидела мужа всем своим упрямым сердцем. Ни разу близость с ним не доставила ей удовольствия, ни разу не посетила ее мысль, что с кем-то другим все может быть иначе. За долгие десять лет, что минули со смерти Аодха, она ни разу не возжелала мужчину.

Но все изменилось в тот миг, когда смущенный Ройле опустился на колени и признался, что убил тролля.

Этот деревенский парень так и стоял у леди Ворон перед глазами – спутанные волосы, по-детски пухлые губы и руки, таящие в себе чудовищную силу. Сначала она даже подумала, что заболела: ее вдруг стало кидать то в жар, то в холод, все тело заломило. Леди Ворон извивалась на своей огромной постели, кусая руки и горя огнем изнутри.

Между ног у нее стало мокро, внизу все тянуло.

Она вскочила с постели среди ночи, подняла служанок и наперсниц, заставила хлопотать вокруг себя, отпаивать холодной водой, травяным настоем и парным молоком. Ее злили все вокруг, хотелось ругаться, плакать, швырять в бестолковых женщин чашками и всем, что подвернется под руку, голосить, причитать и одновременно смеяться, носиться туда-сюда, как кошка, валяться по полу, петь, танцевать и прыгать по кровати.