Удаганка

Якут поспешил поднять обессилевшего попутчика, закинув его руку себе на плечо, и поволок в ближайший барак.

Коридор длинного помещения с множеством дверей был безлюдным. Усадив Тимофея в угол у входной двери, якут направился по коридору и дергал за ручку каждую дверь, но все они были закрыты на ключ.

– Ты посиди здесь, я скоро за тобой вернусь, – сказал якут, наклонившись к самому лицу Тимофея, похлопал его по плечу и исчез за дверью.

За ним скрылось и сознание Тимофея, провалилось в безразличный, липкий, черный мрак.

Спустя какое то время затуманенное сознание ощутило, что его тело, тело сознания, куда-то плывет, покачиваясь в воздухе.

Что то теплое и ароматное пробудило сознание. Медленно, не торопясь, открылись глаза. Перед ним был бревенчатый потолок. Скосив в сторону глаза, увидел стены, увешанные сушеными травами в пучках. Повертел головой по сторонам, Тимофей увидел большую комнату. У окна – стол с лавками по бокам, у стены – большой сундук с коваными углами, лежак с ворохом подушек и всевозможных шкур, что-то наподобие серванта с множеством баночек и колбочек.

Еще были печь, в которой горели, потрескивая, поленья, и лежанка на которой, и находился Тимофей.

Телу было жарко, хотелось пить и есть, что сильнее – жажда или голод – определить затруднительно. Как он попал в это жилище и сколько времени здесь находится? Память информацию не выдавала, молчит зараза, ни единого намека!

Скрипнула входная дверь. Вместе с белым морозным облаком пара в комнате появилась женщина.

Как в цирке факир появляется из дымового облака, точно так появилась эта пожилая, но очень красивая, по всему видно, сахаляра[7]. Поставила на стол большую плетеную корзину, она сказала не оборачиваясь:

– С возвращением. Есть хочешь? – И стала выкладывать из корзины какие-то продукты.

В ответ – тишина. Развернувшись, уставилась на заросшее щетиной лицо с красивыми синими, как небо в ясную погоду, глазами.

– А вы кто? – ответил Тимофей вопросом на вопрос. – Шаманка?

– Нет, ну что ты! Какая из меня шаманка? – женщина звонко рассмеялась, как будто жемчуг по полу рассыпала, настолько необычным был её смех.

 – Местный фельдшер я, имя мое Алгыстаанай. Тебя как зовут, откуда ты и что делаешь в наших краях?

– Попить дадите? А если дадите чего поесть, тогда уж точно расскажу все как на исповеди.

Сидя за столом, сколоченным из хорошо обработанных досок, Тимофей уплетал за обе щеки вареную оленину, щедро намазывая ее хреном из ложечника.