На излёте

Растерявшиеся было в первый момент духи, вскоре опомнились и, поняв, что они сами вдруг оказались в безвыходном положении, превратившись из ловца в добычу, и терять им нечего, стали интенсивнее продвигаться к позициям, на которых закрепились спецназовцы.

Эти моджахеды были опытными бойцами, и их задумка была понятна – пилоты вертолетов не решаться работать по ним вблизи позиций группы спецназ, а там всем скопом может удастся нескольких пленных разведчиков взять и обменять их на свои жизни. К себе на базу им возвращаться не было смысла, вертолеты все равно по ней отработают.

И до кочевья еще добраться надо было на чем-то, – вся их техника горела сейчас ярким пламенем. Да и не дадут им просто так уйти отсюда – это было для них ясно, как божий день.

«Восьмерки» держались в воздухе в стороне от поля боя, и летчики ждали от командира группы указаний по съемке, так как на земле ему было виднее, что необходимо делать в первую очередь и когда давать команду своим бойцам на отход с позиций.

Совсем рядом рванул реактивный снаряд с боевой «двадцать четверки», и осколки завизжали и завыли вокруг, заставляя прижиматься к земле еще больше, буквально вдавливаться в нее.

– Слишком плотно наши работают, – успел подумать Казанцев и увидел Корниенко, в полный рост бегущего с левого фланга по полю в его сторону и придерживавшего руками правый бок.

– Ложись, Андрей, ложись, – крикнул он, но это было бесполезно, до парня, кажется, уже ничего не доходило. – Шок, – понял Сергей и, вскочив, на ходу перехватил бойца, вместе с ним упав на землю.

Только после этого он увидел, что прижимает Корниенко руками. По-видимому, осколком реактивного снаряда с вертушки ему распороло живот с правой стороны, кишки вылезли наружу, и парень в шоке побежал к своему командиру за помощью, на ходу пытаясь руками затолкать свои внутренности обратно в брюшную полость.

– Товарищ старший лейтенант, товарищ старший лейтенант, – повторял он все время, заглядывая Казанцеву в глаза, как бы спрашивая его, – как там у меня, командир, буду я жить?

– Все будет хорошо, Андрюша, ничего страшного, – приговаривал Сергей, осматривая открытую рваную рану молодого солдата в районе кишечника.

Вытащил из своего кармана аптечку, шприц-тюбик с промедолом и ввел ему внутримышечно через мабуту в бедро. Тот затих.

– Здесь, кажется, уже безнадежно, – подумал Казанцев и по цепочке дал команду попарно выходить из боя, махнув рукой в противоположную фронту сторону.