Напиши себе некролог

Фрелих, бросив взгляд на фотопортрет, пожал плечами:

– Да разве всех мазуриков упомнишь…

– Слушай, не крути, юла.

– Ну, раз желаешь, – Фрелих неожиданно перешел на «ты», – дам совет тебе, Арсений. Не езди на Мытнинскую. Подожди до завтра.

– Почему?

Старший агент замялся:

– Утро вечера мудреней. И агенты устали, домой хотят…

– Тейтельбаум пятьдесят рублей пообещал, если вещи сегодня вернем. Так что с меня – угощение. Всем!

На Большой Морской Яблочкова ждали четыре пролетки, в трех сидели агенты, в четвертой – Тейтельбаум.

– Вылезайте, – велел ему Арсений Иванович. – Ожидайте меня в сыскной.

– Но…

– На задержаниях всякое бывает. Даже стрельба.

– А как вы узнаете мои шубы?

Добротный дом за нумером девятнадцать резко отличался от соседних, прогнивших и покосившихся. Первый его этаж был каменным, второй – деревянным, чтобы обитателям легче дышалось.

Яблочков приказал четырем агентам окружить строение по периметру, а с остальными перелез через выездные ворота и, миновав двор, где между сараями (дровяной, для подвод и лошадей) гуляли куры, обогнул дом.

Черный вход заперт не был, через него с револьверами наперевес ворвались в дом.

Жупиковы вечеряли. Увидев незваных гостей, оба сына вскочили, однако отец жестом приказал им сесть:

– С кем имею честь? – спросил он нарочито спокойно.

– Сыскная полиция, чиновник для поручений Яблочков, – отрекомендовался Арсений Иванович.

– Ивану Дмитричу служишь?

– Государю императору…

– Мы с Иваном Дмитричем – старинные друзья с тех времен, когда он еще надзирателем бегал.

Пару лет назад такой же чудак со шпейером[11 - Револьвер.]тоже сюда ворвался: «Руки вверх, – заорал, – вы арестованы». Повез в сыскное. А там, слава богу, Иван Дмитриевич находился. Сразу меня и отпустил. Потому что честный я человек.

– На сей раз не отвертишься, – Яблочков не сводил глаз с янтарной в золоте броши, что украшала душегрею жупиковской жены.

Тихо шепнул агенту Голомысову:

– Приведи-ка потерпевшего.

– Ошибаетесь, господин чиновник. Сами посудите, если б я преступным промыслом промышлял, стал бы Иван Дмитриевич меня нанимать для переезда на дачу? Не далее как вчера его семейство свезли, – сообщил Жупиков, внимательно наблюдая за непрошеными гостями. – Так что сыскной мы не чужие. Может, за стол присядете? В ногах-то правды нет. Палашка, неси стаканы…

– Сидеть! – заорал Яблочков, для убедительности наставив на Жупикова револьвер.