Озябший ангел

Ей Богу! И как только в голову такое могло прийти? Тебе что, делать нечего? Тоже мне, брат милосердия!

Мальчик, не отвечая ему, продолжал дочищать лопату. Старшина не пресёк нападок матроса, вероятно, тоже желая кое в чём разобраться.

– Слушай, – негодуя, продолжал Силкин, – а может, ты в их похоронную команду записался? И не одного, а сразу двух фрицев похоронил? А?

– Одного, – возразил Вовка. – Второму я ничего не должен.

– А этому, что ты должен, сапоги? – матрос ткнул пальцем в обувь.

– Сапоги тут ни при чём, он мне их сам предложил, – сказал мальчик.

Силкин дёрнулся, точно его по затылку хватили.

– Как?! Ты же только что сказал, что убил его.

– Так и есть. Но умер он не сразу. Ведь я ему в живот попал.

– Ты хочешь сказать, что он их сам тебе отдал? – разъяряясь всё больше, выпучил глаза матрос. – Кого ты дурачишь?

– Сам, – невозмутимо подтвердил мальчик.

– А ты что же, по-немецки понимаешь? – спросил его старшина.

– Нет.

– Ну… ну… ну, ладно, – теряя самообладание, махнул рукой матрос. – К примеру, вы поняли друг друга. Но скажи мне – нет, я просто хочу уразуметь! – за что он вдруг так раздобрился? За твою пулю?

– Нет, конечно, – негромко произнёс Вовка, – но он солдат. Может, сумел простить меня…

– А ты его, значит, за это закопал, – съехидничал Силкин.

– Я похоронил его, когда он умер, – возразил мальчик.

Матрос побагровел.

– Да не умер он, не умер! – заорал Силкин. – А подох! Запомни это, парень. Умирают люди, а не это зверьё. У них только обличье человеческое, чтобы простаков дурачить, а по сути – это звери. Так что запомни: этим, – матрос мотнул головой в сторону фашистов, – не дано умирать человеческой смертью. Это было бы честью для них. Они просто подыхают. Дохнут, как бешеные псы!

Вовка устало произнёс:

– Может, мне показалось, но перед самой смертью, когда его покинула ненависть…

– …он стал человеком, – с издёвкой продолжил его мысль Силкин.

Мальчик с укором посмотрел на матроса и замолчал.

– Ну, ты и ехидна, Силкин, – сказал старшина. – А ведь парень, может быть, понял что-то такое, чего и нам пока не понять. Я ведь тоже думал обо всем этом. Вот, к примеру, что нас бросает в атаку?

– Приказ и ярость! – отчеканил матрос.

– Нет. Не только долг и ненависть к врагу, – возразил старшина.