Озябший ангел

– Отослать письмо? – мальчик жестами подкрепил свой вопрос.

– Я, – кивнул немец.

– А это куда положить? – Вовка показал на фотографию и документ. – Сюда же?

– Я, – согласился тот. И словно карандашом пошевелил пальцем.

– Хочешь, чтобы я дописал письмо? – Вовка на воображаемой странице тоже пальцем сделал короткий росчерк.

– Я, – голос немца начал слабеть.

– Ладно, допишу. И отошлю. Если жив буду, – поясняя свои слова жестами, добавил он и спрятал всё в карман курточки.

Правая нога мальчика, соскользнувшая под бедро немца, совершенно промокла и от напряжения занемела.

Вовка потянулся к лежащему на краю воронки автомату, вдавил его в дёрн и, вцепившись в цевьё, выбрался наверх. Оторванная подошва тотчас напомнила о себе. Мальчишка с недовольной гримасой повернул носок ботинка влево, вправо и понял, что не сможет больше сделать и шагу. Бросив подсумок с боеприпасами наземь, паренёк уселся на него.

– Подожди немного, – обратился он к немцу и, подкрепляя слова жестами, сказал: – Вот подвяжу подошву и побегу за санитарами, они тебя живо перевяжут.

Вовка сноровисто стащил с ноги ботинок, выжал воду из портянки, оторвал от неё узкую полоску материи и начал скатывать её в жгут. Вдруг он услышал осевший голос немца:

– Ихь браухе шон кайне занитэре. Ихь вайс, ихь штербе йецт.

– Слушай, фриц, подожди ещё минутку, – мальчик показал на запястье, где носят часы. – Не побегу же я в одном ботинке. Я быстро.

– Ихь браухе шон кайне занитэре, – настойчиво повторил немец, отрицательно покачивая головой.

– Не надо санитаров? – переспросил его мальчишка, указывая в сторону возможного нахождения санитарной машины.

– Ихь браухе нихьт. Эс ист шпэт, – подтвердил тот.

– Я понял, – кивнул ему Вовка. – Не надо так не надо. Тебе виднее.

Энергично встряхнув портянку, он туго навернул её на озябшую ступню и взялся за ботинок.

– Нэ надьё, – снова подал голос немец.

– Не надо? – не поверил своим ушам Вовка. – Что, не надо? Обуваться? Ха. Надо! Ещё как надо. Я тебе не аист.

Мне стоять некогда. Нужно бегать, на двух ногах бегать.

– Ним майне штифель, – немец перевёл взгляд со своей ноги на ногу мальчика.

– Твои сапоги?.. Мне? – удивился мальчик.

– Я-я, – подтвердил немец.

– Нет. Не надо, – решительно отказался Вовка. – Не хочу. Носить твои сапоги и каждый день помнить о тебе. Не хочу.

– Я-я, – продолжал настаивать немец. – Ихь шэнке зи дир. Ду эринерст михь ан Гаврош.

– Гаврош? – уточняя, повторил паренёк.