Вперёд, плаксы!

 – Заткну твою поганую пасть!

Что за денек сегодня!

Уклонясь от удара, я добавил:

– Птичка моя, в совпадения я не верю. Оба твоих партнера как-то вдруг оказались вне игры.

– На ребят стрелки переводишь?! Хрен тебе, Француз! – Балансируя на той же ноге, она ткнула каблук мне в лицо. Когда я вновь уклонился, изменила стойку и попыталась двинуть коленом в пах. – Я достану тебя, сучий потрох!

Это сражение на крошечной кухне стало мне надоедать. Однако я подвел итоги:

– Тебя сочли убитой, а твоих партнеров по сыску почему-то отпустили с миром.

Волей-неволей возникает вопрос…

– Ты нас не поссоришь, урод! – Она принялась размахивать кулаками. Куда подевался черный пояс? – Клала я на твои подначки, понял?!

Ну все. Ей хотелось меня достать – она в этом преуспела. Я перехватил ее руку, завернул за спину и напялил сумку ей через плечо наискось, как почтальонше. Она шипела, пыталась вырваться, но Бог свидетель: я долго терпел. Вытолкнув ее в прихожую, я распахнул дверь.

– Думай, Сычиха, думай! – посоветовал я, поддав коленом под упругий ее задок.

И закрыл дверь.

Собрался я на кухне помыть посуду, но не тут-то было. В дверь позвонили. Я открыл. Это опять была она, капитан Сычова.

– Проверю тебя, Француз! Все бельишко перетряхну! А потом…

Я протащил ее через порог и развернул к себе спиной.

– Удачи вам, Светлана Анатольевна. – Я снова дал ей под зад, притом гораздо чувствительней. – В следующий раз приходите с ордером.

Захлопнув дверь, я подождал в прихожей.

Но Сычиха вроде угомонилась. Впрочем, разумно было в этом убедиться.

Пройдя на кухню, я посмотрел в окно. Капитан Сычова энергично переругивалась со своим Серегой. Затем они влезли в красный «москвич» и, объехав желтое такси, укатили. Аминь.

Убрав в холодильник остатки еды, я перемыл посуду и сел размышлять. Черт возьми, до нынешнего понедельника лето было спокойным и безоблачным: школьные каникулы, отпуск… И вдруг словно прорвало. Вместо того, чтобы совершенствовать свой рисунок, я вынужден расхлебывать кашу, которую нормальный Мангуст никогда бы не заварил.

Ибо надо признать, что неприятности мои вытекают из моего же образа действий. Нельзя безнаказанно плевать на заповеди: веками они шлифовались, оттачивались и подтверждали свою полезность. А я, нерадивый ученик, за один лишь сегодняшний день нарушил пункты 2-й, 3-й и 4-й. И вот пожалуйте, приглашение к танцам. Теперь придется все бросить и делать за Свету Сычову ее нелегкую работу.