Альтер эво

Вы для меня – одно из таких средств. Никогда не рассчитывайте на большее.

Марк отметил, что вывернуться не может никак: шея и так уже была изогнута под очень неприятным углом. Руками действовать тоже не получилось бы: если он перестанет упираться ими, то просто ударится о спинку скамьи грудью.

Также Марк отметил, что у другого такие действия означали бы гневную вспышку, потерю контроля, но Китин оставался совершенно спокойным – и, подчеркивая это, продолжал обращаться к нему на «вы».

Марк просипел:

– Микс филиппинских?

Олег Иванович подержал его так еще немного, потом разжал руку.

– В том числе.

Распрямившись, Марк покрутил головой, несколько раз глубоко вдохнул, потом, поколебавшись, обошел скамейку и сел с краю. Замечательная картина, право. Он мог представить, как Язепс Старков сидит на этой лавочке, любуясь закатом над водой, и выслушивает доклад почтительно стоящего сбоку, чтобы не заслонять вид, Китина.

– Вы сказали, он и так умирал, – произнес Марк. – От чего?

– Ему было девяносто два. От этого.

– Сколько давали врачи?

Китин, на которого Марк не смотрел, вроде как пожал плечами:

– До двадцати четырех часов.

– Всего-то минус сутки. А он был богат. Влиятелен. Дорогая жена, по виду на шестидесятник его моложе. Полагаю, господин Старков жил полной, насыщенной жизнью и не растрачивал ее попусту.

– Полагайте.

– Значит, пожил он всласть и был лишен всего-то нескольких лишних часов. Но даже такой расклад для вас – все равно несправедливость? – поднял брови Марк и тут же картинно спохватился и похлопал себя пальцами по губам. – Ой-ой, пардон, забыл. Не размышлять о ваших мотивах.

Олег Иванович адресовал ему бесцветный взгляд, в котором проглядывало легкое утомление:

– Любите дергать тигра за усы, Марк?

– Есть такая слабость, – признался Марк.

Китин вновь перевел взгляд на воду.

– Некие люди приложили гигантские усилия, пошли на огромный риск ради того, чтобы приблизить эту смерть. Добраться до Язепса и убить его было трудно, но и это можно было бы устроить гораздо проще. Без огнестрела, без равновесного преступления.