Фельдмаршал

 – В семье десяток ртов, таких как я! А денег – кот наплакал! Всего одна тысяча ливров[21 - Ливр – старинная французская мера веса, равная 489,5 г.] дохода!.. Вот я и ушёл на службу, как только чуть-чуть подрос!..

Понтус подумал, что и он сам из такой же семьи, как и генерал.

– У меня есть брат, Жан! Младше меня на год! – продолжал генерал. – Тоже рано ушёл из семьи!.. Сейчас он епископ! Служит при дворе у Екатерины Медичи в советниках!.. Умный – ужас! Но дохляк, «Хромоножка»! В детстве покалечился! Когда мы играли в рыцарей, на скотном дворе, он упал с крыши сарая и сломал себе ногу!.

.

«Они, гасконцы, все хвастуны!» – вспомнил Понтус, как говорили о соседях в его родном Лангедоке…

К новому году в городе начался голод.

Монлюк же потребовал себе на одной из встреч с городской верхушкой диктаторских полномочий.

– Чтобы справиться со сторонниками императора! Они передают в лагерь маркиза всё, что происходит в городе! Избавиться надо и от дармоедов, которые не хотят работать на земляных брустверах, а только жрут! Надо выгнать их из города!.

. Кроме того, собрать всё продовольствие в одно место, приставить охрану и выдавать только по списку тем, кто трудится на защите города! Для проведения этих мероприятий, строгого наказания ослушников, прошу диктаторские полномочия на три месяца!.. И я клянусь погибнуть с вами, кого обязался защищать!..

Получив эти полномочия, он сразу же составил список дармоедов, как выражался он, не стесняясь присутствия городских властей.

И он выгнал из города первые две с половиной сотни всех без исключения стариков, детей и женщин. В ответ на это он получил от Строцци письмо, в котором тот отговаривал его от таких крутых мер.

Он же, восхищённый энтузиазмом первых синьорин города, набросился с упрёками на городские власти.

– Берите пример с этих синьорин! – повторял он теперь при всяком удобном случае.

В городе тем временем пошли глухие слухи, угрозы дворян в адрес его, генерала. И это остановило его от дальнейшего очищения города от дармоедов… Свои диктаторские полномочия он успешно использовал в ином деле: в городе выловили всех сторонников императора.

Маркиз же Мариньяни отказался от штурма, когда ему донесли об энтузиазме жителей Сиены, их решимости защищаться. В январе он подвёз артиллерию и разместил её на маленькой горе, между воротами Овилле и большим монастырем… Начался обстрел Сиены…

В конце зимы из Рима пришло известие о скором заключении мира.