Фельдмаршал

Генерал, собирая вокруг себя офицеров, дворян, наставлял их, юнцов, когда начинал нравоучительную речь в кабаке, сидя вместе с ними за вином или кружкой пива.

– Служить своему королю, а не бегать за каждой юбкой! Бабёнкой, курвой первой!.. Курятник до добра вас, петухов, не доведёт!.. Хм!..

И Понтус понял, что это камень и в его огород.

Генералу было уже далеко за пятьдесят. Но он, сильный, жилистый и грубый, беспокойный и неприхотливый, как бездомный пёс спал и ел где придётся, месяцами не снимал доспехи.

– Не шевели зря костей предков!..

С особым восхищением говорил он о Баярде[18 - Баярд (погиб 30 апреля 1524 г., Италия) – французский рыцарь, известный как «рыцарь без страха и упрёка».]. И больше всего он возмущался тем, что его кумира, рыцаря без страха и упрёка, убили каменной пулей из аркебузы[19 - Аркебуза – старинное фитильное ружьё.]… И обе армии остановили тогда сражение, чтобы похоронить Баярда… И это было, по его мнению, высшей почестью герою… В той битве в Италии, при реке Сезия, участвовал и он, Блез де Монлюк, тогда ещё сопляк, как говорил сейчас он про себя, пересыпая свой рассказ ругательствами в адрес тех трусов, которые стреляют из ружей, убивают издали героев…

Затем следовала тирада о прыщавых юнцах, о нынешних капитанах.

– Сейчас звание капитана стали давать всякому шалопаю! – заключал он чем-нибудь вроде такого, сожалея об ушедших временах, о благородных рыцарях.

Он помедлил, сообразив, что ляпнул по-солдатски не то вот при них, при младших офицерах.

– Господа, это к вам не относится! – поправился он.

«Этот, как и папа Юлий, наломает дров! Точнее, переломает многим кости!» – пронеслось у Понтуса.

– Гугеноты[20 - Гугеноты – сторонники кальвинизма во Франции в XVI–XVIII вв.]? Они – враги нации! – заявлял безапелляционно Монлюк, когда разговор заходил о политике.

Рассказывая что-нибудь, он обычно горячился, сверкали белки глаз из-под его чёрной кожаной маски.

– Мы, Монлюки, из фамилии Монтескьё д’Артаньянов, известны всем в провинции Гиень, что рядом с Гасконьей!.. Но что дала нам знатность и известность? Да ничего! – воскликнул генерал, грубо оттолкнул от себя кабатчика, подошедшего к нему, чтобы наполнить его пустую кружку.