Ружья и голод. Книга вторая. Дихотомия

– Ты так мудр и силен, Белфард, и несомненно, твой дар оказывает на людей не меньшее воздействие, чем дар Лиллит, – в голосе девушки чувствовался холод. – Но порой ты так уперт и наивен, что неизвестно, кто расторопнее – ты или твоя рыжая кобыла!

Мертвую тишину Лудума нарушило три выстрела, раздавшихся с интервалом в несколько секунд. Белфард повалил Виви на землю и прикрыл своей спиной. Спереди донеслось гоготание Бранда.

– Расслабься, приятель! – весело крикнул Бранд. – Это капитан Торм развлекается, отстреливая мутантов или одичавших собак.

Белфард встал и помог подняться Виви. Он попытался отряхнуть девушку, но та демонстративно отбросила его руку и ушла в середину колонны ульверов. С крыши фуксии раздался голос:

– И кто же там крадется в такой неспокойный час? Еще бы чуть-чуть, и я точно шлепнул одного из вас!

– Смотри как бы я сам тебя, засранца, не шлепнул! – крикнул в ответ Бранд. – А ну-ка прикажи своим людям отворить двери, да поживее!

Из-за деревянных дверей с вырезанными фигурами фламинго послышалась возня, и спустя пару секунд они отворились.

– Чего уставились? – с улыбкой сказал Бранд. – Дайте людям воды и отведите нас к вашему командиру. Мы чуть трижды не сдохли, пока сюда добирались.

– Хельда, Бранд! – воскликнул человек, спускавшийся с лестницы. – Я думал, вас давно перебили церковники.

– Хрена им лысого, а не перебили, Торм! – Бранд крепко пожал его руку. – Кто мы по-твоему, желторотые новобранцы или армия, которая дала отпор легиону ублюдков три сотни лет назад?

Торм был смертным, немного за сорок лет, с густой пшеничной бородой и длинными волосами, собранными в хвост. Он был среднего роста и слегка прихрамывал на левую ногу. Через плечо на широком ремне висела длинная винтовка с мудреной снайперской оптикой.

– От армии, я вижу, мало что осталось… – сказал Торм, оглядев усталых и измученных жаждой воинов.

– Мы больше не церковники, – недовольно сказал Моран. – Я вообще больше не знаю, кто мы.

– Вы теперь свободные люди, – отозвался Белфард. – Избавленные от воли Ордена и его фанатичных властителей.

– А кто ты такой, чтобы говорить об их свободе? – с презрением бросил капитан.