Сын ведьмы. Волшебная сказка

Чем меньше в чашке оставалось питья, тем больше распахивалось одежд. И вот уже сидит перед Карчик молоденькая женщина. Щеки порозовели от мороза и еды, а сама худая до того, что прожилки сеточкой паутины сквозь прозрачную кожу видны. Маленький носик заострился, а синие печальные глаза глубоко в глазницы провалились.

Ну, в чем только душа держится!

– Не из здешних краев, – это Карчик сразу увидела. Малость удивилась: – Как это в такую пору по земле-то гулять? Да еще и одной, да пешим ходом? – но виду не подала, вопросов никаких не задает, гостью глазами не сверлит, не смущает.

После чашки выпитого бульона кружку чая своего многосильного наливает, да краюху горячего хлеба подносит.

– А это вдогонку отправь, – советует, – тебе и полегчает.

Маленькая женщинка бережно принимает дар, смотрит сначала на дымящуюся кружку, потом на краюху хлеба, словно решение принимает – с чего начать? – поднимает на Карчик бездонные и благодарные глаза и говорит слабым голоском.

– Прямо как в сказке у тебя, бабушка.

– Ты про какую сказку говоришь? – поддерживает живой разговор хозяйка.

– Ну… ту, где советуют: «Сначала напои, накорми, спать уложи, а потом уже и вопросы задавай».

– А! – улыбнулась Карчик, заповеди гостеприимства подтверждая.

– Я, случаем, не в сказку попала? – подняла глаза от пола и по сторонам повела. Все ей в интерес.

Карчик опустилась перед гостьей на колени, погладила ее по тоненькой ручке, кивнула приветливо.

– Из такой непогоды, милая, в любом тепле, даже в таком простом как у меня, оказаться – сказка, – ответила ободряюще.

Когда половина от краюшки хлеба была проглочена, а кружка до середины опустела, спросила гостья несмело.

– Как зовут тебя, бабушка?

– Карчик все кличут, – поведала и первый за весь вечер встречный вопрос задала. – Как мне тебя-то называть, внучка?

Не прямо спросила – Как твоё имя? – А уклончиво – давая гостье простор для ответа – мол, как хочешь, так и назовись, – я не допрос чиню, я уважение к свободе твоей проявляю.

– Адашкан, – сказала еле слышно, всего-то на долю секунды замешкавшись, а глаза, как приклеенные, на шкуру серебряную смотрят и все шире раскрываются.

Покачала Карчик седой головой и прошептала, сама для себя, понимающе.

– Бедненькая ты моя. Ну, адашкан, так адашкан[6 - Заблудшая, заблудившаяся (тат).]. Будь по-твоему.

Видит, а лицо гостьи вроде как округляется понемногу.