Дальний край

Мы увидели птичьи базары, нерп, отдыхающих на скалах, а в окружающих водах встретили множество морских животных. Говорили, что сюда даже заходят акулы, но, слава богу, редко.

Песни жерлянок

Все наслышаны о колыбельных песнях. Они, действительно, помогают детям уснуть. Их ритмы и слова переносят малышей, так сказать, в объятия Морфея. Однако оказывается, встречаются «колыбельные» песни, после которых не только не уснешь, а и утратишь не только желание спать, но и душевный покой.

Сразу после приезда нас поселили в институтском общежитии.

Оно располагалось вблизи от института, в одном из пятиэтажных зданий, тесно стоящих вокруг небольшого прудочка. Радость от новоселья портило одно обстоятельство – мы жили там на птичьих правах.

Особенность такого обитания заключалась в том, что в трехкомнатной квартире общежития было прописано примерно двадцать-двадцать пять сотрудников института. Большая часть из них находилась либо в экспедиции на станциях, либо в Москве или Ленинграде в командировках.

А оставшиеся – это примерно с десяток или чуть больше соискателей крова и свободных коек.

Вот поэтому приходилось занимать любые свободные кровати, при этом твое, вроде бы, спальное место через неделю оказывалось с полным правом занятым возвратившимся сотрудником, так как он, как и ты, жилец этой квартиры.

Бывало и такое явление, когда число претендентов на койки заметно превышало их количество. Естественно, мы искали места у соседей или соседок. Это уж кому и как повезет.

Однажды мне пришлось ночевать даже на балконе – коль не удалось устроиться у соседей.

У них количество мест тоже ограничено, и конкуренция бывала очень высокой.

Необычным музыкальным сопровождением нашего сурового обитания в общежитии оказалось пение голосистых жерлянок. В небольшом пруду их водилось достаточно, для того, чтобы сначала порадовать нас песнями, а потом свести с ума сотню-другую человек, а может, и побольше. С наступлением темноты они начинали свои песни любви. До десяти-одиннадцати часов вечера их пение не особенно мешало, и даже украшало эту местность.

Вообще-то пение этих животных отличается громкостью и даже мелодичностью. Но ближе к полуночи певуны уже мешали людям засыпать. И тут страдальцы понимали, что эти крики любовной страсти не дадут не то что глаза закрыть, а даже просто почитать или поговорить. Народ медленно свирепел, и начиналась борьба не за выживание, а за засыпание.

Хорошо, что пруд располагался прямо под окнами.