Дальний край

А через несколько недель пришло настоящее лето, весь туман куда-то исчез, море быстро прогрелось, воздух стал теплым, правда, все еще влажным. Голубое небо и синее море вызывали просто неописуемый восторг, который для нас – сухопутных обитателей европейской части страны – был понятен.

Хотя мы с Борисом прибыли с берегов моря, но Балтийского. Море там, вроде бы, и есть, но его присутствие как-то смазано. Чего ему не хватает, сразу не скажешь, но понятно, что не только солености воды.

С наступлением тепла в институте начинались экспедиции.

По институтским станциям, и вообще, по окрестным местам, в начале лета проводилась ознакомительная поездка. Мы впервые увидели наше институтское судно – довольно вместительное, в меру быстроходное и безотказное.

Первым делом посетили МЭС на острове Попова. Там базировалась наша лаборатория, там нам предстояло «пускать корни».

Потом направились к островам Большой и Малый Пелис. Там сделали остановку с ночевкой. Большой Пелис удивил тем, что посередине его совсем рядом с морем оказалось небольшое, но пресное озерцо.

Но мы ждали встречи с морем и отлично поныряли с маской и даже с аквалангом. Наловили разной морской живности – трепангов, гребешков и морских ежей. Подивились обилию трофеев и, наконец, отведали даров моря.

Впервые попробовали икру морских ежей, и она нам понравилась. Однако то, что она сильный афродизиак, как теперь называют это качество, мы не подозревали. Хотя коллеги и предупреждали нас о чем-то подобном, но мы не придали большого значения их словам.

То, что икра морских «ежиков» действует, как хороший кофе, поняли только утром, когда вдруг начало светать. То есть мы проболтали всю ночь, а спать не хотелось совершенно. Это возбуждение проявлялось лишь небольшой дрожью, как после крепкого кофе.

Еще одно ощущение осталось в памяти – это удивительный аромат даров моря. В чем он заключался, трудно передать.

Самым сильным впечатлением в этой поездке стала высадка на нашем самом южном острове – Фуругельме, а точнее, на острове Фуругельма.

Он так удален от побережья и так близок к границе, что его мало, кто посещает. Эта уединенность позволила сохранить растительность и живность острова в относительной целости.