Всё по-взрослому

В голове мелькали фейерверки, кровь пробивала путь в недрах тела со свистом. Что-то немыслимо быстро росло в размере, плавилось, требуя немедленно погасить огонь желания. Страсть начала изливаться вовне.

Вадим встал на колени, чтобы снять с неё трусики, поцеловал в напряжённый живот.

Ещё секунда…

– Что случилось, заболела? Ты так стонала во сне.

– Рома! Почему не предупредил, что едешь? Я так соскучилась.

– Сюрприз! Сейчас всё исправим. У меня шампанское, фрукты.

– Да уж, вовремя, – загадочно, с ноткой сожаления произнесла Карина, вытирая пот со лба, – наверно ты прав, явно заболела.

– Глупышка! Кого же ещё мне любить? Ты у меня одна, словно в ночи луна, словно в году весна, словно в степи сосна. Люблю, конечно, люблю! А ты что подумала?

– Не скажу. Тебе этого лучше не знать.

Любовь и счастье на качелях

Не мне учить угрюмых чуду,

ввергать в метели встреч,

разлук.

Мы носим счастье,

как простуду,

и выздоравливаем вдруг.

Глеб Горбовский

Верочка, не юная уже, но миловидная, стройная, впечатлительная особа (её немного смущала избыточной энергетикой капелька молдавской крови, требовательно волнующая навязчивым ожиданием настоящей любви), была трагически одинока бесконечно долго, дней десять.

Женщине хронически не везло в любви.

Она знала, когда это началось, но не могла понять, отчего судьба заставляет вновь и вновь совершать движение по кругу.

Верочка чутко улавливала флюиды взаимной гравитации, легко шла на контакт с обаятельными, тёплыми, уютными мужчинами, готовыми делиться сокровенным, была с ними податливой, ласковой и нежной.

Увы, каждый следующий мужчина, в которого она влюблялась без памяти, с которым хотела выстраивать серьёзные отношения, добавлял в коллекцию очевидных противоречий, исключающих возможность создать совместно счастливое будущее, несколько неблаговидных штрихов.

Верочка довольно хорошо ориентировалась в контурах деликатных свойств характера мужчины и их привычек, с обладателями которых лучше не соприкасаться, но вновь и вновь наступала на грабли, бьющие по больному.

Женщина старалась дышать, разговаривать, думать и мечтать в унисон с любимым, чутко улавливала ритмы его желаний, подчиняла свою волю некой общей гармонии, способной извлекать из обыденности вибрации глубоких переживаний, создающих основу восхищения жизнью. Некоторое время получалось.