Дом с неизвестными

«Знал бы ты, Шура, какую очередь пришлось отстоять в коммерческом за этой колбаской, – наблюдал за ним Егоров. – Всего по триста грамм давали на руки. Вот Баранец с Кимом и отхватили двойную порцию. Тебе, жук навозный, из этих шестисот аж двести отрядили. Оставшиеся четыреста мы разделили на семерых. Ладно уж, черт с тобой, лопай. Только на вопросы мои отвечать не забывай…»

– …Фартовый он был, Барон-то. Удача за ним по пятам ходила. Я вот шестой раз срок мотаю, а Пашу только однажды угораздило.

В 1933-м или годом позже – врать не стану. И опять все в ажуре – слез с нар до звонка[23 - Звонок – конец срока.]. А в 1940-м и вовсе гай[24 - Гай – освобождение из-под стражи за отсутствием улик.] случился.

– А не припомнишь, чем он занимался во время войны? Из Москвы же он не отлучался? – аккуратно направлял беседу Василий.

– Я, начальник, доподлинно о каждом его вдохе не ведаю. Вроде, подранили его в 1943-м здорово, сколько-то даже с постели не вставал, лечился.

Опосля, как выздоровел, уехал на юга – то ли в Тамбов, то ли в Воронеж. Опосля вернулся и начал компанию сколачивать.

– Неужто за все четыре года никого не завалил и ни одного лихого дельца не обстряпал?

– Почему же? Всяко в его биографии бывало. Слыхивал я от одного авторитетного дяди, будто в начале войны, еще до ранения и отлучки из Москвы замутил он налет на подмосковную продуктовую базу, да шибко пообломал там зубы – потерял несколько корешей. Что и как делал дальше – неведомо, а только осенью в его банде было всего четверо: Лева Креминский, Ибрагим, молодой Петруха и Барон собственной персоной.

В октябре эти четверо сварганили мокрое дело, опосля чего, значит, Паша надолго залег на дно.

– Что же он такого натворил, что надолго залег?

– Поговаривают, будто замочил людей из гадючника[25 - Гадючник – милиция, органы Госбезопасности.] и поимел хороший смак[26 - Смак – очень ценная украденная вещь.]. Грузовик, кажись, увел с железным сейфом.

Егоров насторожился:

– Как же у них провернулся такой фарт? Помог кто или счастливый расклад вышел?

– Этого дядя мне не сказывал. Как не сказывал и про то, что в том сейфе была за ценность, и про то, что с тем сейфом сталось. – Шура проглотил последний кусок бутерброда, откашлялся и потянулся к пачке папирос: – Дозволите?

– Кури…

* * *

Егоров незаметно глянул на часы. Указанный в пропуске срок свидания подходил к концу.