Записка самоубийцы

Та трусливо, но уверенно вякнула:

– Не стану.

– Так я сама расскажу, – пригрозила Гладкова, – со стыда сгоришь.

– Ну ладно, ладно. Но ничего не было, – решительно, хотя и глядя в пол, заявила мелкая.

«Хотя, черт возьми, не такая уж и мелкая, – с удивлением отметил Остапчук. – Когда эти девчонки подрастать успевают? Еще чуть откормить – и вполне себе, лет через пять… так, ближе к делу».

– Ну так что? – строго напомнил он.

– Сижу себе, присматриваю за младшими. Подошел… этот вот, – Светка указала на Яшку, – предложил поговорить и хлебца.

– Какого такого хлебца?

– Этого вот, – она извлекла из кармана порядком покусанную буханку.

– Не бывает такого, чтобы просто так, ни с того ни с сего драка получилась, – заметил Остапчук.

И снова тишина.

– Ты, собственно говоря, почему не на работе?

– Приболел, – соврал Яшка.

– Начальство в курсе твоей хвори?

– Н-не успел сообщить…

– …торопился люлей получать, понимаю. Ну а ты, товарищ поднадзорный Пожарский?

– Я ничего, – спокойно, чувствуя себя в полной безопасности и в своем праве, отозвался Николай.

– Не знаешь из-за чего?

– Не-а, – открестился Колька.

– Та-а-ак. Стало быть, имеет место злостное, то есть на ровном месте, хулиганство со стороны товарища Маслова и такого же Приходько: навалились на ни в чем не повинного товарища… как там тебя по фамилии, вечно забываю.

– Канунников я.

– Пусть так. Товарища Канунникова, который… а вот, кстати, ты-то что в школьном дворе делаешь, болезный? Все возраста и сроки тебе тут быть прошли.

Оля, глянув на часы, потеряла терпение и встряла:

– Да мириться он пришел! Иван Саныч, этот, который Яшка, Светке сказал…

– Ну! – взвизгнула та.

– …гадость, – продолжила Оля, опустив некую подробность. – Дурочка в слезы, нажаловалась этим двум, – она указала на Саньку и Витьку, – они пришли разбираться.

– Все? – строго спросил Иван Саныч.

– Да, все. И вот еще что… Отпустите хотя бы Николая, нам еще полки в библиотеке доделывать.

– Вы, чета Пожарских, идите, свободны, – разрешил сержант Остапчук и указал на Светку. – И эту вот с глаз долой, проку от нее ноль, один вред только.

Во дворе Светка, которая все это время дулась и крепилась, разревелась белугой.

– Прекрати немедленно.