Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение

– Скорость восприятия больше скорости реакции. Изменишь протяжённость мгновения – трансформируешься. Но ты точно не астронавт, не звёздник. Как и я. Не люблю смотреть передачи из этого ящика, – смотритель махнул рукой в сторону слабо светящегося экрана Хромотрона, – если они идут со скоростью двадцать четыре мига в секунду. Мне нужна большая скорость, как насекомому. Для меня это комфортно. А для тебя?

– Кетцалькоатль, – задумчиво протянул Гилл; он ещё не влился в реальность после «кораблекрушения».

И память пока не восстановила последние минуты и часы, приведшие его с Элиссой в столь необычную обстановку.

– Нет. Я не конкистадор и не индейский бог.

– А я реконструктор прошлого.

– А это что такое? – полюбопытствовал смотритель, чем весьма удивил Гилла.

«Уж не старший ли он брат принца?»

– Это значит, что я голограф, историк, сценарист и режиссёр в одном лице, – ответил он, – Я пытаюсь воссоздать моменты из дней, не отражённых в исторических хрониках.

– О! – уважительно воскликнул собеседник, – В таком случае нам нетрудно будет понять друг друга. Спрашивайте.

Гилл долил вина, выпил – оно обрело терпкость, сложный аромат. Таким вкусом дышал луг у озера в дни постройки дома.

«Смеётся он надо мной, что ли?»

– Кто эта женщина в библиотеке? Ведь она не совсем.., – Гилл задержался с поиском точного определения.

– Не совсем обычная? Правильно. Её зовут Фрэзи. Я о ней мало знаю. Она приплывает иногда.

– Фрэзи? – полусонным голосом спросила Элисса, – Откуда Фрэзи?

– От Грина, – не думая, автоматически ответил Гилл и сам удивился: реальность становилась иллюзорной, мешаясь с вымышленными мирами, хранящимися в известных ему книгах. Известных только ему. И, обратно – фантазия делается действительностью.

– Грин? А это где? – почти разом спросили Элисса и Гарвей.

Гилл не отреагировал на их неосведомлённость – нормально, кто читает древние фолианты? Но память возмутилась и без усилий воскресила последние события.

Первый всплывший кадр – агония и смерть Аретузы. Вот он, свежий признак совершенного мира – яхта погибает как живое существо, а ты ему помочь ничем не можешь. Берег, притихшее море, тёмное ещё небо.