Черная бездна

Над головой мерцало звездами южное небо, под ногами в глубокой яме копошились два местных парня.

– С ума сойти, – шептал Томас, держа фонарь и направляя луч в яму. – Пару лет назад я отдыхал в тридцати километрах к юго-востоку – на пляжах Паламоса.

– Никогда не посещал испанских пляжей, – мотнул головой еврей.

– О-о, ты много потерял. Там горячий песок золотистого цвета, там плещутся волны теплого моря и гуляют девушки в соблазнительных бикини. А здесь просто Сибирь!

– Ты и в Сибири успел нарисоваться?

– Нет.

– Советую разок съездить. Для общего представления.

– Ты побывал и в России? – удивился Томас.

– Было дело. Несколько лет назад.

– Неужели там еще противнее?

– В сибирском климате есть своя прелесть. Там не противно. Там широко и безысходно.

– Почему?

– Видишь ли, Европа слишком многолюдна и лишена полезных ископаемых, что делает любую власть сговорчивой с простым народом, ибо только народ производит совокупный продукт производства.

– Ужасно! Никогда не понимал этих русских…

Давид надменно улыбнулся, затем, словно вспомнив о чем-то важном, беспокойно посмотрел на восток и вздохнул:

– Светает, долго им еще?

– Минут пять, – откликнулся Огюстен. – Слышите глухой звук от лопат?..

Солнце оставалось за горизонтом, однако небо уже прикоснулось своим загадочным фиолетовым светом к черепичным крышам небольшого испанского городка и его старинного кладбища на северной окраине.

Место скорби и вечного покоя в предутреннем темно-синем мареве неожиданно показалось красивым. Израильтянин с удивлением осмотрелся по сторонам… Склепы, кованые калитки, мозаики, бесчисленные фигурки ангелов, сопровождающих усопших в мир иной, обвивающий надгробия плющ, символизирующий бесконечное течение времени, мраморные женские фигуры с печальными лицами.

– Готово, – послышался усталый голос из могилы.

Два молодых испанца, нанятых еще вечером неподалеку от железнодорожного вокзала Жироны, закончили расчищать гроб от остатков грунта.

– Вскрывайте, – приказал Давид.

Через минуту головная половинка некогда лакированной крышки поддалась усилиям и со скрипом приоткрылась.

– О, черт! – зажал нос один из испанцев.

– Вот это вонища! – с отвращением отвернулся другой.