Горчаков. Юнкер

А также в мое полное распоряжение. – Ротный сделал многозначительную паузу. – И – уж поверьте – мне нет никакого дела, кто передо мной: сиятельный князь, сын кухарки, которого матушка изволила нагулять от благородного родителя, или тот, кто вообще появился на свет без Дара.

Огребать будут все.

Я бы не удивился, закончи ротный свое выступление именно так. Интересно, у Мишки в Павловском было то же самое?.. Нет, вряд ли. Слишком уж много и туда, и уж тем более в Пажеский корпус приходило родовитых дворян… Точнее, даже наоборот – как раз нетитулованных туда принимали крайне редко.

А здешние «господа юнкера» едва ли могла похвастаться знатными или хотя бы просто богатыми предками. Разумеется, за исключением парочки «грешников».

Да и мне рассчитывать на помощь деда – в случае чего – пожалуй, не стоит.

– Передо мной в очередной раз стоит непростая, но благородная боевая задача: за три года сделать из пацанов офицеров.

Вокруг раздались негромкие смешки. Шутка – которую до нас наверняка уже слышало не одно поколение первогодок – пришлась по нраву не всем. Но многие хихикали исключительно из вежливости. Достаточно громко, чтобы усладить начальственный слух, – но при этом и достаточно тихо, чтобы ненароком не вызвать гнев.

Я промолчал.

– Военная служба в славном Владимирском училище нелегка. Не смею даже надеяться, что на весеннем построении перед отъездом в летний лагерь увижу всех, кто присутствует здесь сейчас. Двое из десяти юнкеров покинут нас еще до Нового года. Так всегда было – и так будет. Слабые не задерживаются. Но те, кто останется, станут друг для друга новой семьей. – Ротный сложил на груди могучие ручищи. – А я, лейб-гвардии штабс-капитан Симонов Валерий Павлович, с сегодняшнего дня и на ближайшие три года стану вашей мамой и папой.

– Но сиська у меня одна, – негромко прокомментировали справа. – Так что будете… употреблять по очереди.

По сравнению с выверенным – а потому сомнительным – юмором ротного выступление соседа показалось чуть ли не блестящим экспромтом. И я не выдержал – и заржал. Не то чтобы действительно громко, но…

– Господин юнкер, я сказал что-то смешное? – рявкнул ротный.

Ну вот, приплыли.