У всякой драмы свой финал

Сейчас же он видел, что нужно рассеять нелепые подозрения Рисемского, а потому говорил как можно спокойнее, хотя все тело было напряжено:

– Да, я встречался с Романом, – сказал он. – И это все. Разговора у нас не получилось, потому что он отказался беседовать со мной! – Глеб смотрел прямо, ломая властный взгляд Олега. – Поэтому помочь тебе я ничем не могу! И кто напал на него – не знаю. Ты лучше меня должны знать, кто мог похитить сына? Если ты действительно его отец. Или ты хочешь, чтобы я поверил тебе на слово? Не стоит передо мной ломать комедию! Осади свой пыл и подумай, с кем он конфликтовал, кто угрожал ему? Кстати некоторое время назад, его пытались избить около драматического театра.

Если бы я не вмешаться тогда, могла бы произойти поножовщина, и чем бы все закончилось, сказать трудно.

Рисемский выслушал молча. И, кажется, пыл его начал угасать, между тем, с прежними нотками повелительности, спросил:

– Тогда второй вопрос: где кинжал?

– Сначала докажи мне, что ты – отец Романа! – отсек Глеб.

Олег на мгновение замешкался, как будто наткнулся на непреодолимую стену, но тут же нашелся:

– Не вижу смысла доказывать бесспорное! Наведи справки, если не веришь моему слову! Советую немедленно вернуть кинжал! Это семейная реликвия.

– Я тебя не знаю, чтобы верить твоему слову! – сдержанно ответил Глеб. – Вот когда наведу справки, а ты мне представишь доказательства о принадлежности кинжала тебе, тогда и поговорим!

Рисемский видел, что легко смять Корозова, как ему недавно представлялось, не получится, тот оказался тертым перцем и твердым мужиком, сломать такого ему оказалось не по силам.

Он забуксовал. Сжал зубы. Лицо вытянулось, на лбу собрались морщины, голова загудела, как глиняный горшок, звук которого забил уши. Щеки стали бледными. С острасткой выдавил:

– Ты играешь в плохую игру, если хочешь присвоить кинжал! – повторил. – Это семейная реликвия!

– Я не играю, – сказал Глеб. – Роман отказался от этой семейной реликвии. Поэтому я верну кинжал настоящему владельцу.

А тебя прошу, когда найдешь Романа, устрой нам встречу.

Олег округлил глаза и зло пообещал:

– Я устрою тебе голгофу! – хлестнул по лицу Глеба недовольным взглядом, развернулся и большими шагами двинулся к своей машине, на ходу что-то говоря охранникам.

Корозов смотрел ему в спину, может быть, он был не прав, что не отдал кинжал отцу Романа, между тем, что-то внутри останавливало его и говорило, что спешить с этим не следует.