У всякой драмы свой финал

Ломая голову над тем, что произошло, предположил, как из-за кинжала могла произойти размолвка и что на Романа могли напасть люди Корозова.

Немного смущало, что все как бы лежало на поверхности, и было до ужаса просто, это заставляло сомневаться в правильности выводов. Но другой версии у него не было, поэтому он решил немедля надавить на Корозова.

От кафе сразу отправился в офис Глеба. Корозова на месте не было. Отец Романа решил подождать в машине. Ожидая, все больше распалял себя яростью. Нельзя было ошибиться, ошибка могла стоить жизни его сыну.

Глеб не знал отца Романа так же, как и тот не знал его. Видел приближающегося человека с двумя охранниками сзади, приостановился. Рисемский, подходя, начальственно объявил:

– Я – Рисемский Олег! Ты – Корозов? – спросил для верности.

– Да, – подтвердил Глеб.

Отец Романа остановился перед ним, не протягивая руки для приветствия, широко расставил ноги и определенно ждал какой-то реакции от Глеба.

Их взгляды ломали друг друга.

Олег был высок, под стать Глебу, с мощным лбом, о котором можно было сказать, что такой лоб способен прошибить любую стену, седеющими висками и такими же бровями. Императивным тоном он стал выкатывать из себя слова, словно чугунные болванки:

– Я задам тебе два вопроса, на которые жду правдивые ответы! Первый: где мой сын?!

Корозова этот вопрос поставил в тупик, он понятия не имел, где его сын и кто у него сын? Он не знал, что у Романа была та же фамилия.

– Почему я должен знать, где твой сын? – спросил он. – Ты меня ни с кем не путаешь?

– Я тебя ни с кем не путаю, – заиграл желваками Рисемский. – Мой сын – Роман, с которым ты встречался в кафе «Оранжевое небо», а потом подлейшим образом напал на него и похитил!

До Глеба дошло, почему Рисемский так себя вел с ним.

– У тебя плохие источники информации, за них я бы не дал и горелой спички!

Олег пропустил мимо ушей сарказм Глеба, и все с тем же видом с напором потребовал:

– Отвечай на поставленный вопрос! И не юли! Я этого не люблю!

Но и Глеб не любил, когда с ним так разговаривали. И он мог схватить за глотку, когда этого требовали обстоятельства.