Вопреки всему

Куликов оглянулся и приложил палец к губам.

– Типун тебе на язык, товарищ сержант медицинской службы, – он медленно, словно бы старался поглубже вникнуть в слова санинструкторши, покачал головой. – Как это так – можем не одолеть эту тварь? Такого быть просто не может, Гитлера мы одолеем, даже если он всего себя, целиком, закует в металл, зальет бетоном…

– Молодец, Вася-пулеметчик, – улыбнулась Маша и знакомым жестом снова поправила на голове Куликова шапку.

– Ну, как вы тут, девчата? – раздался из длинной окопной выемки голос ротного, в следующий миг показался и он сам: в старой телогрейке без ворота, подпоясанный ремнем, на котором болталась тяжелая кобура с пистолетом ТТ, рядом за пояс был засунут второй пистолет, трофейный парабеллум – машинка, которую очень хвалили разведчики.

– Да вот, пулеметчикам неплохо бы посидеть над кастрюлькой с кипящей картошкой, подышать горячим паром, товарищ старший лейтенант, – неожиданно насмешливо проговорила Маша, – только вот как это сделать, не знаем…

– Ну, если вы их вместе с пулеметом заберете в санчасть, то, наверное, можно и посидеть над кастрюлькой…

– Мы бы рады забрать, да вы вряд ли отпустите.

– Не отпущу, – подтвердил Бекетов, – и вас отсюда выпровожу, дорогие девушки… Пора.

– Мы еще не во всех взводах побывали! – Маша повысила голос.

– Немцы зашевелились, скоро попрут, – в голосе Бекетова послышались озабоченные нотки. – У них порядок такой – после завтрака и обеда обязательно сходить в атаку.

– А потом снова дернуть кофейку, так, товарищ командир?

– Наверное. Те, которые останутся живы, те и дернут, – у Бекетова внезапно запрыгал уголок рта, левый, со стороны сердца – след контузии, – обветренные губы сморщились. – Те и дернут, – повторил он. – Приказывать вам не имею права, дорогие девушки, но через десять минут здесь может быть жарко. Очень не хотелось, чтобы кого-нибудь из вас зацепила фашистская пуля, так что, дорогие мои, – ротный не закончил фразу: в недалекой глуби пространства ударил орудийный выстрел, заглушил его слова.

Лишние люди на передовой ему действительно не были нужны – за них могли спросить. Вот если бы у него в роте было медотделение с двумя санинструкторами, тогда другое дело…

Он снял с пояса прицепленную за ремешок каску и натянул себе на голову. Застегнул под подбородком пряжку.