Южный Крест

Обливались прямо в одежде, в тельняшках с длинными рукавами и в брюках, но пока иной бравый мореход, стартуя от кормы, добегал до носа, одежда на нем не только высыхала, но и делалась вроде бы как выглаженной: на штанах с тельняшкой ни одной мятой складочки, одежда на теле сидела ровно, словно бы ее только что искусно отутюжил опытный портной.

Рефрижератор шел по самой середине Тихого океана. Если бы выдалась остановка, то они бы обязательно порыбачили. Голубого марлина, конечно, вряд ли бы поймали, но пару чушек весом килограммов в двадцать – двадцать пять каждая, точно бы изловили.

Хорошо стоять под тугой морской струей, вырывающейся из шланга, глотать приятную соленую горечь, растворенную в воде, отцикивать ее за борт, ахать, взвизгивать, мычать, охать, блеять, кукарекать, ворковать, крякать, каркать, вскрикивать, рычать от восторга, петь, смеяться, кашлять, фыркать, – под шлангом раздавались все звуки, памятные с детства, с отчего дома…

Как мало, оказывается, надо, чтобы человек почувствовал себя счастливым.

В самый разгар обливания из рубки по громкой связи пришел неожиданный приказ капитана:

– Выбрать шланг из-за борта!

И сразу радость смолкла, на смену ей пришел сдавленный скулеж мелких волн, раздавленных тяжелым телом рефрижератора.

– Он чего, дыма там своего, сигарного, объелся или в трубке прогорела дырка, а? – не выдержал Охапкин. – А?

– Погоди, Иван, тут дело не в дыме, – придержал его Москалев, – тут что-то другое…

Прошло минуты полторы. Охапкин в этот малый промельк времени успел только причесать голову и гребешком разровнять свои роскошные великосветские усики, и все – на большее не хватило, он мигом высох под яростным солнцем.

А солнце, кажется, расплылось по всему небу, ни одного голубого кусочка не осталось, даже малого, все было залито жидким золотом.

Перед тем как взбежать по трапу вверх, в рубку, Геннадий остановился – что-то насторожило его. Кажется, это была длинная серая линия, возникшая по курсу, в которой, словно новогодние сверкушки, вспыхивали блестящие электрические точки.

Ну будто бы гигантская подводная лодка решила всплыть по курсу, и чем-то чужеродным, инопланетным, колдовским повеяло от увиденного, и очень недобрым был дух этот… Вселенский, либо даже более, чем просто вселенский.

– Не понял, – проговорил Геннадий неожиданно смятенно, – что за явление Ходынского поля народу?..

Рефрижератор шел прямо на мерцающую гряду, не сворачивал. Ход свой не сбавлял.