Южный Крест

Наклонил Геннадий голову согласно, – так оно и есть, – и покинул владения радиста…

Прошло немного времени, экспедиция двинулась дальше на север, в ледяные поля Арктики, но перед походом моряки неожиданно получили от небесной канцелярии роскошный подарок – южный денек. Южный день на севере… Очень ясный, даже небо было голубым, как на юге, Москалев совсем не предполагал, что небо здешнее может иметь такой невинный цвет, но что было, то было.

Экспедиция направилась в Берингов пролив. Из пролива была видна крохотная полоска далекого берега, мелкие домики, окрашенные в яркий цвет красные крыши…

– Что это за поселок? – спросил Боря Нозик у боцмана.

Тот фыркнул – не сдержался мужик.

– Этот поселок называется Америка. Темнота декабрьская!

Нозик не поверил:

– Аляска?

– О, уже малость светлее, – боцман снова фыркнул. Ну словно бы морж, к которому в гости пришли люди с винтовками. – На ходу режешь подметки. Ученье свет, а неученых тьма.

Было холодно. У специалистов, которые изучают моря и страны, зондируют климат, есть одно обобщенное понятие, довольно угрюмое, но – официальное.

Понятие называется «Индекс суровости климата». В Москве, например, это понятие имеет цифру 1,7. На Диксоне – 7,0. Берингов пролив будет, наверное, посуровее Диксона. Само определение «Индекс суровости климата» вызывало у Москалева невольное уважение – перед индексом, представьте себе, хотелось снять шляпу.

Едва экспедиция оказалась на территории Северного Ледовитого океана, как в зоне видимости обозначился небольшой айсберг, метров двадцать высотой, не больше, айсберг облюбовали три белых медведя, резвились около него.

Айсберг был уже старенький, обсосанный ветрами и водой, весь в дырках, словно гигантская головка сыра – выдержанного, твердого, древнего желтоватого цвета.

Вот один медведь ловко забрался на его макушку, нигде не оскользнулся, не завалился набок, на верхотуре примерился, уселся задницей на скользкую поверхность, вытянул ноги, передними лапами оттолкнулся, как руками, и быстро покатил вниз.

По пути азартно повизгивал от удовольствия. На приличной скорости он въехал в воду, только брызги полетели в разные стороны, словно в океан шлепнулся снаряд.

За первым медведем приятную поездку совершил второй медведь, а потом и третий. Занятное было зрелище. Ни в одном зоопарке не увидишь ничего подобного, и прежде всего потому, что в водах зоопарков не плавают двадцатиметровые айсберги.