Список войны (сборник)

Уже за дверью пробормотал невнятно: — Все ясно, что ни хрена не ясно.

Искупаться, привести себя в порядок было негде, ехать за семь километров речных раков тащить никто им не позволит, придётся воспользоваться бочкой.

Связистки тоже готовились.

Правда, двое из них — хохотушка Катя и красавица Жанна находились ещё на дежурстве, но это ничего не значило, к пятнадцати ноль-ноль они должны освободиться, Ася же с Инной стареньким заполненным горящими углями утюжком гладили гимнастёрки с юбками и чистили кирзовые сапоги.

Одежду гладили на всех, на всю команду, чтобы девочки, придя с дежурства, не теряя времени, переоблачились, подначепурились и, похорошевшие, всей гурьбой двинулись бы к разведчикам.

— Разведчики — это элита армии, — глубокомысленно размышляла тем временем Ася, — в штабных бумагах на первой строчке стоят.

— На тебя глаз положил старшина, — прервала её Инна.

— А мне их командир глянулся…

— Мне старший лейтенант тоже нравится, — призналась Инна, — он такой… интеллигентный, обходительный.

— Господи! — Ася прекратила гладить, потянулась сладко. — Если б не было войны… как было бы хорошо! Я бы обязательно поехала в Москву.

— Я тоже хочу в Москву, — встрепенулась Инна. Вся серьёзность стекла с неё, будто дождевая вода, угрюмые глаза потеплели.

— Сходила бы в Большой театр, потом в Малый, — не слыша её, продолжила Ася, — а потом…

— Я бы тоже в Большой театр сходила бы, и от Малого не отказалась… Это так интересно!

— А потом бы я поступила в институт, — сказала Ася.

— В какой?

— Ну, конечно же не в связь — неинтересно. Поступила бы в институт, где художников по модам готовят. Вот это была бы жизнь!

— Всё это мечты, Аська, мечты несбыточные. А пока мы имеем фронт, грязь, боль, редкие письма из дома, приставания обовшивевших мужиков, вырвавшихся из окопов в ближний тыл. Собственно, ты сама всё это знаешь, чего я тебе говорю. И пока война не кончится, ни о каких институтах ни думать, ни мечтать просто не моги, Аська!

— М-да, нарисовала ты мне перспективку! Даже пальцы дрожать начали.

— А вот этого не надо, — повысила голос Инна, — Отруби!

— А ты, оказывается, жестокая, — неожиданно проговорила Ася.

— На войне невольно станешь жестокой, — отмахнулась от начальницы Инна, — сама знаешь.

Лёгкая тень пробежала по лицу Аси, оставила свой след, улыбка, гулявшая на губах, исчезла.