Охота на охотников

 – Вот так Москва – столица нашей Родины!

– А ты думал! За что боролись – на то и напоролись, – Каукалов ухватил убитого под мышки, развернул спиной к открытой двери. – Помогай! – натужившись, просипел он, пятясь, сделал несколько шагов к парапету моста. – Зар-раза, только что теплый был, а уже остыл. Неповоротливый, как бревно.

Аронов подцепил убитого под ноги, помог выволочь из машины. Вдвоем подтащили труп к парапету и с силой спихнули вниз, на смутно посвечивавшие в темноте сталью железнодорожные рельсы.

Труп кулем понесся вниз, почти беззвучно приземлился, звякнуло только что-то остро – то ли расколовшиеся в кармане очки, то ли выскочившая авторучка с металлическим колпачком, угодившая на рельсы, то ли ключи, то ли какая-нибудь железная побрякушка. Каукалов оттолкнулся от перил моста:

– Смываемся отсюда!

Он сел на водительское место, Аронов разместился сзади.

– А чего не рядом со мною? – удивленно спросил Каукалов.

– Да от меня пахнет сильно, – жалобно сморщившись, проговорил Аронов.

– Пахнуть будет везде одинаково, что на переднем сиденье, что на заднем… Пока ты не высохнешь. Гораздо сильнее твоей блевотины запах крови. Садись! – Каукалов хлопнул рукой по сиденью рядом.

– Нет, я пока тут отдышусь… А потом пересяду.

Каукалов лихо, прямо на мосту, развернул машину, понесся вниз. Резко затормозив, свернул вправо, в темный, без единого фонаря, переулок, с грохотом проскочил по нему, свернул влево, потом на полном газу, едва не опрокинувшись на бок, свернул.

– Ты чего? – встревожился Аронов.

– Да показалось, что сзади милицейская машина – решил оторваться, – Каукалов влетел в какой-то двор и остановился. Заглушил мотор.

– Ну как? – шепотом спросил Аронов, испуганно втянув голову в плечи.

– Тихо. Замри! Давай послушаем.

Минут десять они сидели неподвижно, с трудом сдерживая в себе тяжелое дыхание. Потом Каукалов тихо, по слогам, произнес: «Ни-ко-го» и включил мотор.

– Вообще-то, ты был прав, – сказал он Аронову. – У этого лоха надо было забрать документы.

– Посмотри-ка сюда, – Аронов тронул его пальцами за плечо.

Каукалов оглянулся. Илюшка держал в руке тощенькую пачечку денег – в основном мятые тысячерублевые бумажки.