Байрон

САНГАМ – короче наступил!

Очнулись мы с ней под аплодисменты окружающих нас, а политрук Дзасохов сказал, что вот пример хорошей советско-германской дружбы, правда потом по возвращении в часть объявил мне «наряд вне очереди», за совращение иностранных гражданок, а поварам сказал больше брому сыпать военнослужащим в компот, чтобы не волновались по пустякам.

Байрон быстро переспросил:

– А, то что ты сказал ей, это обязательно? —

– Конечно, это вроде как я тебя люблю по-ихнему, без этого «Их либе дих» никакой фик-фик не получится, однозначно! —

– Ну и, как же получился фик-фик? – продолжал допытываться Байрон.

– А, никак – с некоторым даже раздражением перебил его Командир.

– Это СВЯТОЕ для меня, не трогай его! Встреча та, для нас была единственной, весь вечер мы были вместе, может и хотел фик-фик, да не успел, аудитории пустой не оказалось в школе, все заняты были, так как с танцев все периодически сбегали в эти аудитории и там немцы угощали нас пивом и шнапсом, в актовом зале на столах только лимонад стоял для приличия.

– Да, такие высокие чувства, а как же здесь теперь – Лариса, Вита, – ехидно подначил Байрон.

– Это другое, это суровая проза жизни. Всё, закрыли тему. А ты давай сдавай сессию нормально и собирайся в стройотряд. Заработаешь там денег и будешь Таньке своей цветы дарить и по театрам водить, и будет тогда у вас полный САНГАМ, как у всех нормальных людей. —

За сим оставив Байрона размышлять о перипетиях любви и бытия, попрощавшись с ним Командир направился в «свою» бывшую комнату № 207, где сидела весёлая компания: Антон с гитарой в руках с фирменно засунутой им сигаретой за колок на грифе гитары, Петро со своим другом Мовчаном, Яшка Стапшон и девушки, которым наливалось шампанское, по какому поводу он не стал выяснять, а решил быстро выбрать себе объект для вербовки.