Байрон

– Любовь – это САНГАМ, – потом просто брякнул ему фразой из недавно нашумевшего индийского фильма «Ганга и Джамна», и на вопросительно-недоумённый взгляд Байрона добавил:

– САНГАМ – это слияние двух сердец, или искра, возникшая между мужским и женским сердцем, которая приводит в свою очередь к долгому конфетно-цветочному периоду или к быстрому фик-фик. У тебя как я понимаю идёт ещё долгий и затяжной цветочно-конфетный период. —

– А что такое фик-фик? – тупо спросил Байрон.

– Ну я тебе уже рассказывал, что в Германии принято, что девушка и парень делают это (т.

 н. фик-фик) до свадьбы, а не после, как у нас. Этим доказывается, что девушка пользуется спросом у парней, а если будет уже и приплод к свадьбе так ещё лучше, практичные немцы-родители убеждаются, что девушка не больная, а плодовитая и всё у будущей пары будет в будущем хорошо насчёт детей. Поэтому у них и нравы попроще в половом воспитании, могут делать фик-фик, особо не заморачиваясь, даже в школе.

Байрон знал, что у Командира были в армии романы с немецкими девушками и он даже бегал вниз на первый этаж, где в общаге был почтовый ящик и выбирал там красивые письма из Германии в конвертах Par Avion и заставлял открыть их быстрее, ему нравился почерк и красивые стикеры, украшавшие текст письма, а если девушка Хэйди положит в конверт ещё и вырезку из ГДР-кого музыкального журнала «Music Laden» с фотографией какой-нибудь рок-группы его радости не было пределу, как это было с фото «Smokie», которое он сразу присвоил и повесил на стенку над своей кроватью.

– А, как у тебя этот САНГАМ с Хэйди развивался? – продолжал выяснять что-то важное для себя Байрон.

– Ну, как, как? Поначалу всё вроде просто было, а на всю жизнь осталось воспоминания. Приехали мы на очередной Вечер Дружбы в немецкую школу, сначала выступления там всякие секретарей комсомольских, потом небольшие концерты с песнями под гитары со сцены, потом танцы под дискотеку по программе. Вдруг вижу, что на меня смотрит из зала – так зачарованно – девушка, блондиночка, вся такая аккуратненькая как кукла Барби (в СССР тогда особо этих кукол капиталистических не знали, разве что тот, кто бывал за границей).

У меня от этого взгляда в душе что-то зашевелилось, поднялось и встало – чувство какое-то возникло, ну я закончил петь, спустился со сцены.

Подхожу к ней, она упёрлась грудью в мой взгляд, взял её за руку, прижал к стенке, сказал: «Их либе дих», обнял и крепко, сильно поцеловал в засос минут на двадцать.