Раскаяние

 – Весь извёлся, понимая, что Маша будет переживать, но ничего поделать не мог. – Бросить друга – нельзя, ведь с ним могло случиться, что угодно он же ничего не соображал. Нередко люди в таком состоянии просто захлёбываются, когда их тошнит.

Я поморщился, невольно представив Ваську, лежащего на спине с вытаращенными глазами, бледного как бумага, захлебнувшегося в собственной…. Я даже тряхнул головой, стараясь прогнать это видение. – Фу, ужасная картина – мерзость. Но для объяснений с женой совсем неплохо – чем страшнее, тем убедительней.

Я улыбнулся.

Версия моих похождений, мне понравилась. – Годится, решил я. – Для утренних объяснений достаточно, а к вечеру придумаю дополнительные подробности.

– Станция «Удельная», следующая станция «Пионерская», – сообщил автомат по громкой связи поезда.

Быстро я сочинил свою историю, подумал я. – Справился за два перегона, а мне ещё ехать и ехать. – До моей станции «Купчино» было ещё очень далеко. Отлично, подумал я. – Можно спокойно поспать. Мимо не проскочу.

Моя станция конечная, а там, если что, работник метрополитена меня обязательно разбудит и попросит освободить вагон.

Так и вышло.

– Молодой человек, конечная, просыпайтесь, – услышал я сквозь сон.

Я открыл глаза и увидел женщину в форме, стоящую рядом со мной. Больше в вагоне никого не было.

– Поторопитесь, – добавила она. – Не задерживайте отправление поезда. – Освободите вагон.

Я нехотя поднялся. Буркнул:

– Извините.

Вышел на платформу, взглянул на часы – 06—35, и побрёл в сторону выхода.

 – До моего дома от метро было пять минут пешком – я спокойно успевал. Маша уходила на работу в 07—15. – Оно и плохо, понял я. – Времени хоть отбавляй – за полчаса она из меня всю душу вытянет – нужно прийти домой не раньше семи.

В павильоне рядом с метро я купил цветы. – Семь штук средней крупности тюльпанов в бумажном пакете. Я легонько ударил этим букетом себе по щеке. – Ничего страшного не случилось. – Даже в бумаге было не больно. А обёртку я перед квартирой сниму, а цветы мягкие, холодные с капельками влаги на лепестках, представлял я.

 – Мне захотелось освободить от бумаги цветы прямо сейчас и зарыться в них своим лицом.

– Нет, – одёрнул себя я. – Терпеть. – Терпеть и не расслабляться.

Из-за поворота показался мой дом.

На часах – 06—50.

Рано, решил я.

Сел на ближайшую скамейку, закурил, пытаясь прокрутить в голове ещё раз, придуманную историю. – Что я там насочинял? – Ах, да… – Позвонил Вася….