В поисках Минотавра

– Я вот чего вас позвала, – начала она разговор, когда официант удалился, – несмотря на то, что проверка еще не закончена, и ни о какой серьезной работе и речи быть не может, зарплату вы у нас уже получаете, а ничто так не развращает, как халявные деньги, особенно в начале карьеры, вот я и подумала, что вы вполне могли бы отработать свою зарплату, сделав нашему филиалу сайт.

– Вы хотите, чтобы я сделал сайт? Но я же не программист и не веб-дизайнер. Я…

– Я видела ваш личный сайт. Такой уровень нас устроит.

– Ну если так, то я с удовольствием.

– Значит договорились.

– А каким бы вы хотели его видеть? – спросил я.

– Это я полностью отдаю на ваше усмотрение. Дерзайте. Если мне не понравится, я скажу.

Вернувшись домой, я сел за компьютер и понял, что ни о каком дерзании и речи быть не может. Историю Аксая я знал примерно на том же уровне, что и географию Плутона. Помедитировав на эту тему минут двадцать, я позвонил Людмиле Юрьевне.

– У вас уже есть что сказать? – спросила она, как мне показалось, с легкой иронией.

– Мне нужно у кого-то проконсультироваться, так как я про Аксай толком ничего не знаю.

– Понятно… Найдите Валентину Афанасьевну Никулину. Она должна быть в музее. Знаете, где находится музей?

– Найду.

– Только вы смотрите, Надежда Валентиновна – святая женщина, а святым о наших мирских делах знать не полагается.

– Ну так я по вашему поручению создать сайт.

Как и всякий нормальный проживший всю жизнь в Аксае человек, я понятия не имел, где у нас находится краеведческий музей.

– В музей, пожалуйста, – сказал я, садясь в машину.

– Адрес подскажете? – спросил водитель.

– Не подскажу, – признался я.

– Ну хоть примерно.

– А вы своему диспетчеру позвоните, может, там кто знает.

Как оказалось, музей соседствовал с аксайской администрацией. Пройдя по заваленному историко-музейным хламом двору, я вошел в обшарпанное двухэтажное допотопное здание, где вломился в первый попавшийся кабинет.

– Здравствуйте, – сказал я. – Скажите, пожалуйста, где я могу найти Валентину Афанасьевну Никулину?

– Слушаю вас, – откликнулась женщина примерно пятидесяти лет. Она была неимоверно худой и одухотворенной. При виде ее я почему-то сразу же подумал о дубе, под которым сидел проездом Пушкин.