В лабиринте версий

После паузы устами Августа к вновь заговорил практицист:

– Но вся эта романтика, молодой человек, похожа на снежное покрывало, которое, растаяв весной, открывает взору незадачливого путешественника нашу далеко не романтическую действительность, а именно: грязь, комаров, невыносимое обслуживание, мудаковатость ментов, и массу других штрихов, из которых и состоит наша провинциальная унылость. Конечно, – вновь воодушевился Август к, – можно сделать невероятное и отправиться в Санкт-Петербург, чтобы, бросив вызов всем историческим условностям… Но (интонация практицизма) опять же у вас нет необходимого опыта.

– Что?

– Москва! – рявкнул Август к, ставший похожим на генерала, отправляющего свою армию в бой.

– Москва? – удивился Трубопроводов. – Мне кажется, это…

– Банально? – хитро спросил август к.

– Что-то вроде того.

– Весь фокус в том, что я предлагаю вам отправиться в Москву, по которой не ступала нога Ленина, а это далеко не тот гадюжник, который знает любой торгующий овощами азербайджанец.

– Да, – согласился Трубопроводов, поняв, что иного выбора у него нет.

– Тогда на Москву! – рявкнул Август к, взмахнув воображаемой саблей.

Его крик вспугнул стаю пирующих на свалке ворон. Тысячи птиц разом поднялись в воздух и полетели в сторону остановки, оставляя за собой характерный след на земле.

Не успел Трубопроводов опомниться, как Август к вырулил из сарая на маленьком фанерном самолете, собранном, судя по его состоянию, еще накануне Первой мировой войны.

– Объявляется посадка на рейс номер… – забубнил Август к, открывая дверь пассажирской кабины самолета.

Пункт прибытия, как две капли воды был похож на пункт отправления, и если бы не несколько незабываемых часов в воздухе, Трубопроводов мог бы поклясться чем угодно, что ни в какую Москву он не летал. Однако полет был, и еще какой! Утлое суденышку болтало в небе, как дерьмо в унитазе во время смыва. Трубопроводову казалось, что полет вот-вот закончится движением к земле с ускорением свободного падения, но Август к совершил невозможное: он не только довез пассажира живым до Москвы, но и мягко посадил своего пилотируемого монстра в поле возле сарая.

Московский вокзал был абсолютно точной копией (название родного города удалено Трубопроводовым) вокзала. На том же расстоянии от точно такого же сарая была свалка, на которой пировали точно такие же вороны. Точно такой же ветер доносил точно такой же аромат бренности.