Симфония для рояля и города

В каждом орет музыкальный центр или, еще хуже, караоке.

Едва я нашел свободную лавочку в относительно тихом месте, как откуда ни возьмись, появился яркий, бело-молочный, парализующий свет, полностью выключающий сознание («Возможно, это и произошло с отцом перед смертью», – подумал тогда я). Все вокруг окутал густой, белесый туман. Прошло мгновение или вечность, прежде чем из тумана появились они. Черные комбинезоны; мотоциклетные шлемы, полностью закрывающие головы; перчатки. В руках что-то вроде фонарей, излучающих совершенно черный свет.

Они светили фонарями в лица людей, затем некоторых уводили с собой. Один из них направил фонарь мне в лицо. «Фонари с египетской тьмой», – промелькнула у меня в голове строчка из песни БГ.

Бесконечная тьма…

Затем все тот же яркий, парализующий волю, свет. Только вместо парка длинный коридор с бесконечным количеством одинаковых дверей по обе стороны. Они возле каждой двери уже без своих шлемов. Несмотря на это, их образ начисто стерт из моей памяти. Я в очереди среди других таких же бедолаг, попавших к ним в улов.

Я был четвертым, когда двое из них взяли меня под руки и потащили по коридору. Одна из боковых дверей была приоткрыта. Там были ужас и страх! К счастью, меня признали не годным, и выставили за дверь. Я очнулся в том же парке, в обществе каких-то подростков. Один из них совал мне в лицо пластиковый стакан с водкой.

– Пожалуй, мне пора баеньки, – решил я, с огромным трудом вставая с лавочки.

Все же на какое-то время я покидал Аксай, иначе как в моей памяти могла сохраниться вся эта нелепица, связанная с гостиницей «Вавилон»?

Гостиница «Вавилон».

Разваливающееся от возраста, претенциозное здание, напоминающее старую шлюху, пытающуюся убедить свет в своей непорочности. У входа здоровенный небритый детина негритянской наружности с мятой табличкой на груди: «С. А. Петр».

– Что вам угодно? – грозно спрашивает он, преграждая мне дорогу.

– С. А. – это святой апостол? – как ни в чем не бывало, интересуюсь я.

– Ты сам исчезнешь, или…

– Или я буду иметь дело с твоим начальником. У меня забронирован номер в этом крысятнике.

– Фамилия?

– Лесин.

Скривившись, словно я сунул ему в рот жменю протухших опарышей, он провожает меня в какой-то предбанник.

– Здесь вам придется раздеться. Затем вон в ту дверь.

– Раздеться?

– Во избежание краж все имущество постояльцев, включая их личные вещи, остается здесь. После душа вам выдадут одежду и ключи от номера.