Частное лицо

Клименок отправился к себе в комнату, а я, решив без лишних раздумий перейти сразу к процессу интуитивного прозрения, вышел пройтись. Гуляя по саду, я случайно напоролся на Анну Степановну, выполнявшую на спрятанной среди кустов лужайке какие-то хитроумные физические упражнения. Я собрался, было, ретироваться, но она меня остановила.

– Вы мне не помешаете, – сказала она, словно приглашая меня остаться.

– Спасибо.

Пока мы обменивались любезностями, она упрямо сгибала совершенно нечеловеческим образом ногу в коленном суставе.

– Вам не больно? – ужаснулся я.

– Это всегда больно. А иначе практика теряет смысл. Скажите, – спросила она, – почему вы терпите все эти оскорбления? Я понимаю, он ваш начальник, но не дает же это ему право обходиться с вами столь снисходительно фамильярно… Где ваша гордость, в конце концов!

– Вот только он мне не начальник, а, скорее учитель и консультант. Что же касательно оскорблений, то я не чувствую, чтобы меня кто-то оскорблял.

– И плохо. Гордость – это мост, по которому человек может подняться до неба, а нет гордости и не моста.

– Рожденный ползать…

– Это не одно и тоже. Главное понять, что в этой жизни зависит от нас.

– Я с вами полностью согласен. Но позвольте задать вам вопрос по делу.

– Я же сказала, что скажу позже, когда буду готова.

– Меня интересует не «кто», а «почему».

– Что почему?

– Почему вы сказали это при всех на обеде?

– Я хотела увидеть его лицо.

– А если он вам поверил?

– Боитесь, что он может причинить мне вред?

– Боюсь, что простым вредом здесь не кончится.

– Если я права, то он слишком ничтожен, чтобы что-либо предпринять.

– А если вы неправы, а он поверил?

– Здесь все слишком ничтожны, чтобы что-либо предпринять.

– Вы так считаете?

– А вы разве нет?

– Ну… я не знаю.

– А я знаю. А теперь извините, мне пора в душ.

– Вот вам и Милосердие, – сказал я себе вслух, оставшись один.

Устав торчать на улице, я вернулся в дом. В декорированной под чайный клуб комнате я обнаружил Покровского. Он пил чай, соблюдая все китайские премудрости.

– Не помешаю, Генрих Нифонтович? – спросил я, остановившись у порога.

– Хотите чаю? – предложил он.

– Не откажусь. Что пьем? – поинтересовался я, садясь за стол.

– «Большой красный халат».