Частное лицо

Просил, между прочим, заменить меня кем-нибудь другим, – сообщил он мне.

– И что?

– Ничего. Если действия какого-либо должностного лица кажутся вам идиотскими, возможно, это лицо решает совсем иную задачу, чем вы предполагаете.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. Это так, тема для медитации.

Было утро второго дня расследования. Мы с Клименком только-только вернулись на место преступления и еще не успели войти в дом.

– Он что, не слышит? Человек!

Настолько истошного вопля мне слышать не приходилось.

– Послушайте! – взвизгнул он. – Это уже не укладывается ни в какие ворота! Я, конечно, не ожидал от таких, как вы хороших манер, но настолько неприкрытое хамство… Я буду жаловаться!

– Ты уже пожаловался.

– Да, и буду жаловаться еще.

– Да ладно тебе, расслабься.

– Для вас я Сергей Петрович, и будьте любезны обращаться ко мне на «вы». Иначе…

– Иначе вы сделаете сипоку, у нас почему-то принято говорить харакири, на сиденье моей машины?

– Да пошел ты!.. – сказал Сергей, не забыв указать точный адрес, повернулся и быстрым шагом бросился прочь.

– Гражданин Солодилов! – рявкнул командирским голосом Клименок. – Я вас еще не отпускал. Или вы хотите продолжить разговор в отделении без Ватсона и при закрытых дверях, так я вам это устрою.

Это подействовало. Сергей остановился и нехотя вернулся к нам.

– Что вам еще угодно? – спросил он, трясясь от злобы.

– Вчера мы не успели поговорить со жрицей Надежды. Вы не знаете, где мы могли бы ее найти?

– Несколько минут назад я видел ее в беседке с той стороны дома.

– Благодарю вас, гражданин Солодилов. Можете быть свободны.

– Зачем ты с ним так? – спросил я, когда Сергей удалился на достаточное расстояние, чтобы не слышать мой вопрос.

– Я тебе задал тему для медитации?

– Ну?

– Вот и медитируй.

– Понятно, значит, не скажешь.

– Извини, не скажу.

– Ладно…

Катюшу, или Екатерину Егоровну Приходько, как и предсказывал Сергей, мы нашли в беседке. Она сидела с ногами на столе и увлеченно СМСила по телефону, работая руками со скоростью, которой позавидовала бы дюжина секретарей-машинистов. Кате было семнадцать. Не страшная и не красивая.