Опадание листьев

– Я знаю, – улыбнулся он лучезарной улыбкой дьявола.

– И что теперь? – спросил я.

– Не знаю, – ответил он, разводя руками. – Я ведь даже не сфинкс, а всего лишь одна из его загадок. Вы меня разгадали, и что дальше…

– А кто сфинкс? – спросил я.

– Тот, кто сначала привел тебя к нам, а потом забрал у смерти. Ищи его. Ты ведь знаешь, как это делается.

– Вы правы, – ответил я.

– Тогда нам больше не о чем говорить.

– Но ведь зачем-то вы меня позвали?

– Я хотел с вами попрощаться. Надеюсь, вам не покажется непростительной эта моя слабость.

– Ну что вы… Вы… – я хотел сказать ему что-нибудь очень теплое, но нужные слова не находились. Похоже, у нас вообще нет нужных слов для выражения чего-либо очень настоящего.

– Прощайте, – он протянул мне руку.

– Прощайте, – я крепко ее пожал, а потом мы обнялись. – Удачи вам там. Надеюсь, вы не ошиблись с выбором.

У машины меня ждал водитель с телефоном.

– Что это еще было? – нервно спросила Дива в ответ на мое «да».

– Он выполнил свою работу, а потом просто ушел, – ответил я.

– Куда?

– Не знаю. Пока еще не знаю. Но очень скоро мне предстоит это узнать.

– Тебе мало того, что уже произошло?

– А еще ничего не произошло. Все только начинается. И еще, нам надо поговорить.

– Хорошо. Я буду ждать у тебя в палате.

– Нет. Жди меня с Грацией дома. И скажи водителю, пусть везет меня туда.

– С какой еще стати?

– А с той, что у вас нет выбора.

– Хорошо, дай ему трубку, – ответила она после небольшой паузы.

Я передал водителю телефон и быстро забрался в машину, чтобы не светиться своей крайне ошеломленной рожей. Дело в том, что требование везти меня домой, вырвалось из меня как бы само собой, без моего участия. К тому же я и представить себе не мог, что оно будет исполнено. Правда, Дива вполне могла приказать водителю пристрелить меня где-нибудь по дороге или отвезти в какую-нибудь тюрьму для террористов. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Конечно же, она ничего этого не могла. После смерти Валентина Леонидовича я был единственной картой Дивы и тех, кто за ней стоял, причем картой такой, которую не напугать ни смертью, ни пытками.

Осознав это, я буквально опьянел от кайфа собственной неуязвимости. Ведь только избавившись от страха смерти, начинаешь понимать, сколько места он занимал в твоей жизни. Кстати, страх смерти – чертовски верное понятие, так как это страх именно живущей в нас смерти, страх того, что яйцо разобьется не вовремя. Смерть боится смерти.