Опадание листьев

Как же ты была права, моя милая Грация! Лена действовала на меня, как Миледи на английского офицера. Интересно, встречал ли Дюма подобной силы женщину, или это был плод его фантазии?

Вдруг, не выходя из транса, Лена открыла глаза.

– Бумагу и ручку. Быстро! – потребовала она.

Я дал ей блокнот и маркер. Она быстро что-то написала и закрыла глаза. Через несколько минут она вернулась из транса и разрыдалась. Я окончательно превратился в британского офицера. Я бросился к ней, встал на колени у кресла, обнял ее, положил ее голову себе на плечо и принялся гладить ее по голове, бормоча утешающую хрень.

В таком положении нас застала Грация.

– Картина Репина: «Нет слов», – прокомментировала она.

Лена тут же отстранилась, а я сказал, вставая:

– У Лены был тяжелый сеанс.

– Ну зачем ты встал! Ты так здорово смотрелся у ее ног.

– Сейчас не самое лучшее время язвить, – огрызнулся я.

– Ладно. Что-нибудь получилось?

– Вот, – сказала сквозь слезы Лена, отдавая Грации блокнот.

После этого она ушла в ванную приводить себя в порядок.

– Ты это уже видел? – спросила Грация, прочитав запись в блокноте.

– Еще нет, – ответил я. – У Лены сразу по выходу из транса началась истерика.

– А когда она это писала?

– Во время сеанса.

– Ты уверен?

– Уверен, – ответил я, хотя в таких делах никогда нельзя быть ни в чем уверенным.

– Ладно, ты помнишь, что я тебе вчера говорила?

– Этого между нами не будет.

– Точно? – Грация внимательно посмотрела мне в глаза.

– Точно.

– Ладно, она возвращается.

Лена только умыла лицо, не став краситься, и без грима оно приобрело чуть уловимые детские черты.

– Рассказывай, – распорядилась Грация.

– Мы встретились в гостинице. В том номере, где был наш первый раз. Андрей мне очень обрадовался. Сказал, что сильно скучает. А еще он сказал, что должен был так поступить, что ты его должен понять. – Рассказывая, Лена смотрела только на меня, словно Грации не было с нами в комнате. – Он сказал, что в его смерти никто не виноват, и что он рад, что смог вовремя умереть.

– Ты понял? – уже совершенно серьезно, без всяких кривляний и ерничаний спросила Грация.

– Понял, – ответил я.

– И что ты собираешься делать?

– Для начала прочесть, что она написала.