Мастера книги

Поэтому, узнав о твоих похождениях, он должен был выставить тебя за дверь. Но вы прожили более 20 лет вместе, привыкли друг к другу, притерлись. К тому же, как хозяйка и мать ты великолепна. Вот он и решил, что лучшим выходом для него будет никогда не узнавать о твоих изменах. Ты же все делала для того, чтобы он тебя застукал… Тогда он решил обратиться ко мне с предложением стать твоим любовником.

– И ты все эти годы врал и расстилался передо мной из-за денег?

– От меня требовалось только вести себя так, чтобы муж имел возможность ничего не знать.

Роман писался настолько легко, что я скорее был акушером, чем автором. Не скажу, что слова сами рождались в моей голове. Процесс написания больше походил на компьютерную игру. В своем воображении я видел этих людей, по своему желанию мог смотреть глазами любого из них, а мог наблюдать за происходящим со стороны. Моя работа заключалась л в том, чтобы облечь увиденное в слова, которых мне катастрофически не хватало.

Как я тогда завидовал Жванецкому, Битову, Гребенщикову, Маяковскому, Наумову… всем тем, кто мастерски владел или владеет словом! Зависть требовала от меня сделать все возможное и невозможное, чтобы овладеть языком. И я старался. Я переписывал каждую сцену десятки раз, проводя за компьютером по 10 – 12 часов в сутки…

О такой зависти, как у меня, можно только мечтать. Я не скрежещу зубами по поводу чьих-то достижений, а демонстрации атрибутов хорошей жизни вызывают у меня смех.

Он переехал в новую квартиру, сделал ремонт, обставил квартиру мебелью. Все по последнему слову моды. Славик гордо демонстрировал мне свои достижения, с наигранной небрежностью называл суммы, в которые ему это обошлось. Меня откровенно смешила эта демонстрация чувства собственной важности. Бедный Славик лет на пятнадцать залез в долговую яму, и все для того, чтобы было чем похвастаться перед приятелями и подругами жены.

Когда я обнаружил, что на дорогой кровати под дорогим покрывалом лежит дешевый матрас, то еле сдержался, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

Моя зависть требовала тренировки тела и сознания, чтобы я смог стать лучшим из возможных вариантов себя.

Написание романа заняло каких-то три месяца – срок, которому позавидовали бы даже герои первых пятилеток. Подняв знамя Сизифа, я принялся рассылать роман по всем известным издательствам. Ответом была тишина. Но я не сдавался.