Господь и покойник

Разумеется, Господь высказал ей все, что об этом думает. После этого утренний стук прекратился.

– А как она вообще?

– В пределах. Чудит, правда. Похоже, у нее проблема при переходе от сна к яви, и вроде как просыпаясь, она еще какое-то время продолжает находиться в реальности сна, пока окончательно не проснется. Один раз ей приснилось, что она Сталин, и все было бы хорошо, но ей приспичило в туалет, а как ссать, если Сталин должен это делать стоя, а она так не может? В другой раз ей приснилось, что у нее выпало сердце, и она его искала, ползая по комнате на четвереньках.

Потом у нее «пропало тело». Она встала, принялась ощупывать диван, на котором спит, тела нет…

– Весело тебе.

– Да скучать не приходится, это точно. Но днем, когда окончательно проснется она вполне нормальная. На днях, правда, чуть не отмочила. Пошли мы с ней на прогулку. Заходим за дом, а там чуть ли не посреди тротуара сидит на корточках бомж. Сидит в черной куртке спиной к нам. Смотрю, мама идет прямо на него.

Я беру ее под руку и увожу в сторону. Прошли мы мима бомжа, и тут мама выдает: «Так это мужик! А я уже собиралась его пнуть ногой. Смотрю, а посреди дороги черный кулек с мусором лежит. Какая-то сволочь уже бросила, думаю, и хотела от злости его ногой поддать. Потом подхожу ближе, смотрю, а у него голова. Причем я даже не голову заметила, а торчащие во все стороны уши».

Сегодня ей позвонила подруга, у которой брат работает каким-то крупным патологоанатомом. Так мама попросила ее узнать у брата, где у нас ближайший крематорий, и нужно ли там занимать очередь заранее.

– Извини, мне пора, – спохватился я, посмотрев на часы.

– Знаешь, когда с мамой это произошло, я вспомнил людей, которые вылизывают могилы своих близких до блеска, и подумал, что если всю эту заботу и любовь, да дать человеку при жизни… Поэтому я пытаюсь скрасить оставшееся у мамы время, сделать ее жизнь максимально комфортной. Конечно, я не идеальный, и делаю это, как могу, но я делаю это при жизни… – говоря это, он смотрел на меня так, словно хотел сказать нечто большее, нечто, для чего нет слов.

Не зная, что ответить, я крепко пожал ему руку. Затем, вернувшись домой, приготовил к приезду Вали обед, а когда она вошла в квартиру, бросился ей на шею, стараясь вложить в свои объятья всю свою любовь.

– Ты чего? – спросила она.

– Ничего. Просто я тебя сильно-сильно люблю и очень по тебе соскучился.

То была моя последняя встреча с Господом.