Господь и покойник

– Упрощение упрощает, – прошептал мне кто-то на ухо и исчез, а я проснулся.

В следующий раз я встретился с Господом 14 июля. За время, что мы не виделись, произошла всего пара событий, о которых можно было бы рассказать. Первым был разговор с шефом. Мы дегустировали у него в кабинете кофе с коньяком и чем-то еще по вычитанному в Интернете его секретаршей рецепту. Напиток располагал к разговору ни о чем.

– Ты никогда не думал о том, что для окружающего нас мира мы играем ту же роль, что и свалившийся на головы динозавров астероид? – спросил он после разговора «о видах на урожай».

– Так экологи об этом только и трезвонят, – ответил я. – Глобальное потепление. Очередное вымирание видов. Уничтожение родной планеты. И так далее. Чего это ты вдруг заговорил на эту тему?

– А то, что мы не только пиздец природы, но и элемент новой, поствымиранческой среды обитания.

– И что? – не понял я, к чему он клонит.

– А то, что уничтожение окружающей среды – это одновременно и создание новой среды, а вслед за вымиранием происходит эволюционный скачек, порождающий устойчивые к новой среде обитания виды.

А так как мы оккупируем практически всю территорию планеты, мы и есть эта новая среда обитания. Это означает, что нас ждет появление живых существ, имеющих иммунитет против всего нашего арсенала. Сначала появятся устойчивые против лекарств вирусы и микробы, затем более серьезные в плане строения организмы, способные отразить все наши попытки их уничтожить.

– Хочешь сказать, что на смену убиенных нами зверушек придут неистребимые монстры, которые, наконец-то сотрут нас с лица земли или поставят на место? Хороший сценарий для постапокалиптического кино.

– Кстати, именно поэтому каждый новый птиче-свиной грипп вызывает панические настроения не только у обывателя стараниями мошенников и пройдох, но и у серьезных исследователей, ожидающих возрождение убийственных пандемий в ближайшее время.

– Что с человеком ни делай, он упорно ползет на кладбище, – вспомнил я Жванецкого.

За такое было не грех выпить, и мы выпили «по пятьдесят» неотягощенного кофе коньяка.

Еще был интересный разговор с Юрой за пивом с рыбой:

– У нас почему-то принято не любить власть, – потянуло его на рассуждения после того, как мы охрипли от «Безобразной Эльзы». – Все ее ругают, все ею недовольны, все, кроме самой власти мечтаю о ее смене… А ведь если разобраться, мы ничего о ней толком не знаем.