Господь и покойник

В ночь с 22 на 23 об этом, как полагается, возвестила мне все та же соседка. На этот раз сексуальными визгами. Причем сексуальными эти визги были в том смысле, что издавались они соседкой во время секса. Ее ебли, она визжала, и визжала, словно ее не ебут, а режут. То есть сексуально привлекательного в ее визжании не было ничего.

– Орет так, словно сама себе не верит, – заметила Валюша, поворачиваясь ко мне. Мы лежали в постели.

– Ты думаешь? – спросил я.

– А ты разве нет?

– Чужая душа…

– Это только так кажется, – сказала она и отвернулась, давая тем самым понять, что разговор окончен.

Крики соседки меня раздражали. А еще мне хотелось начать хлопать в ладоши и орать браво, но я постеснялся это сделать. В конце концов, я трусливо сбежал в сон.

Разбудил меня вопль домофона. Было что-то около 9 утра, а это самое паскудное время для пробуждения: выспаться еще не выспался, но снова уже не заснешь. Короче говоря, выходной насмарку.

– Да, – не очень любезно буркнул я в трубку домофона.

– Доброе утро. Вот сейчас все болеют, а в библии написано… – затараторил женский голос.

– На заборе и не такое написано, – огрызнулся я и повесил трубку.

Сон был окончательно перебит, поэтому я отправился на кухню. Поколебавшись пару минут между кофе и японским порошковым чаем с почти что урологическим названием «мача» (ударение на последний слог), я выбрал кофе. Я сварил себе чашку крепкого напитка, выпил и отправился смотреть Жванецкого. Благо, на винте у меня он был практически весь.

Часов в одиннадцать, позвонил Господь.

– Привет, – сказал он, – не разбудил?

– Меня уже подняли слуги твоего конкурента.

– Заканчивай сравнивать меня с небесным Петросяном, – фальшиво обиделся он. – У меня сегодня подгорел суп, и я понял, что это знак, – перешел он к делу.

– Какой еще знак? – не понял я.

– Знак, что надо идти в гости. А так, как ты наилучшая кандидатура… Надеюсь, ты не против? Я с неофициальным визитом, так что готовиться особо не надо.

– Хорошо. Приходи, – ответил я.

– Как это вообще возможно, чтобы суп подгорел? – отреагировала Валюша на известие о предстоящем явлении Господа.

– Пути господни неисповедимы, – ответил я.

– Это что, намек на обед?

– Не знаю. Я стараюсь намеков не понимать.

После того, как я неправильно понял один весьма деликатный намек, я стараюсь не понимать ни намеков, ни недомолвок.