Дневник дзен-террориста. 2010 – 2012

И, прежде всего, меня это пугает потому, что народ хавает эти ужасы из-за своего страха перед совершенно непонятной, а, следовательно, чуждой и опасной, в его понимании наукой. Пугает то, что, соединившись в «правильной» пропорции совершенно естественное непонимание людьми того, что и для чего творится в науке (а посторонний человек сегодня не сможет понять этого в принципе); и совершенно естественный страх перед всем непонятным, заставляющий большинство из нас отождествлять опасное и непонятное; подключенное к запалу в виде религиозного вождя или иного пророка глупости, косности и догматизма; превратится в страшнейшую из бомб.

И тогда сработает обратный описываемому нынешними антинаучными фантастами сценарий апокалипсиса: испуганная людская толпа во имя господа или еще кого сметет с лица земли столь нужные нам машины, а заодно сначала тех, кто способен отличить синхрофазотрон от микроскопа, а потом и тех, кто сможет написать без ошибок чуть больше, чем свое имя.

Вот интересно получается: «не укради» заповедь есть, а «не ограбь» – нет.

Не стоит заблуждаться: Харон встречает нас с акушерским инструментом в руках.

На мой взгляд, божье проклятье существует. И это сама идея бога.

Лично я за то, чтобы у нас было больше Малаховплюсовщины, больше уринотерапии, больше ядовитых БАДов и чудодейственных средств от всех болезней, больше грабовых и всяких психохирургов. А еще я за то, чтобы у этих людей был такой же иммунитет перед законом, как у наидепутатнейших из депутатов, то есть, чтобы они отвечали лишь за принудительное оказание кому-либо помощи, а с добровольными пациентами пусть делают, что хотят.

Ведь может хоть тогда у нас сократится до приемлемой величины количество идиотов и прочих безмозглых баранов.

Смешным или жалким маленького человека делает совсем не то, что он маленький человек, а его попытки раздуться и продемонстрировать окружающим, что он не такой уж и маленький, а гораздо больше своих истинных размеров.

Чаще всего за воплями об оскорблении чувств скрывается нежелание дураков, паразитов, мошенников и проходимцев, чтобы их называли своими именами.