В закрытом гарнизоне. Книга 2

Как только они удалились метров на сто от плавбазы, с противоположной стороны залива, а точнее с одной из сторожевых вышек, находившихся на берегу при выходе из него, стали раздаваться хлопки.

Сначала мы не поняли в чем дело, но потом сообразили, что по парням стреляют и довольно прицельно. После каждого хлопка, в десятке метрах от них взлетал в воздух раздробленный лед. Поняли это и конькобежцы, которые сразу же попытались вернуться к судну. Однако это не удалось – фонтанчики льда стали взлетать перед ними. Теперь уже стреляли с двух вышек.

Парням ничего не оставалось, как только залечь, что они и сделали, повалившись на лед. Стрельба прекратилась.

Мы сначала оторопели, а затем разразились угрозами в адрес хулиганов на вышках. На палубе появился дежурный с помощником, который, заорав годкам, чтоб они не вздумали подниматься, рысью убежал в рубку звонить какому-то начальству. Примерно через полчаса приехал представитель военизированной охраны, ему подчинялись стрелки на вышках, и освободил наших заложников.

На борт судна они взбирались с трудом, лязгая зубами и едва передвигая ноги.

Наказывать никого не стали. Нас собрали в кубрике и провели инструктаж, из которого следовало, что появляться в акватории залива без специального разрешения строго запрещено, и палили по нашим ребятам согласно инструкции девушки-стрелки, которые будут поощрены за бдительное несение службы. На вопрос кого-то годков, откуда набирают таких шалав, вохровец коротко ответил, – из Вологды.

Я тут же вспомнил один из рассказов отца о знаменитых вологодских конвоях.

Перед выводом заключенных на работы они предупреждали, – шаг вправо, шаг влево – считается побег! Прыжок на месте – неповиновение власти! Конвой стреляет без предупреждения!

Эти девчата, наверное, были дочками тех конвоиров.

«Начальство нужно знать в лицо»

Вернувшись с обеда, старшина 1 статьи Волков удобно расположился в кресле командира БЧ[1 - БЧ – боевая часть на корабле.] и, забросив ноги на направляющую стеллажа торпеды, застыл в блаженной истоме.

С нижней палубы доносилось монотонное бубнение молодого, заучивавшего книжку «боевой номер».

– Учи, учи, карась, – благодушно подумал старшина, уставившись в подволок и шевеля пальцами в новых тапочках. Служить ему оставалось всего ничего, настроение было отличным, и Кузнецов предался мечтам о «гражданке». Однако вскоре прохладная тишина отсека нарушилась звяком переборочного люка, шарканьем ног и неразборчивыми голосами внизу.